Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

— Доставим в Доусон. А потом… в Форти-Майл — ответил полицейский.

Кузьма посмотрел на убитых.

— Этих тоже… нужно похоронить.

— Начинайте долбить землю, — сказал я. — Где-нибудь здесь, возле склона. Потом обрушим землю, будут лежать в братской могиле.

Работа пошла. Это был тяжелый, мрачный труд. Похоронили бандитов там же, в овраге. Без почестей.

Возвращались в Доусон уже под вечер. Уставшие, промерзшие. Но с чувством выполненного долга. Облава удалась. Банда уничтожена, пленные дали подробные показания, раскрыли своих наводчиков среди старателей на прииске. Будет Фицджеральду еще работа. Зато на какое-то время на ручье станет спокойнее.

В сумерках, когда мы подходили к салуну, встретили спешащего Джозайю.

— Мистер Итон! — обрадовался он мне — Как хорошо, что вы вернулись! Приехал господин Макдонелл. И не один!

— А с кем?

— Со своим начальником. Юконским комиссаром.

Глава 25

Узнав новость, я поспешил к салуну. Там уже собралась куча народу — внутри было не продохнуть. Две раскаленные печки, с полсотни старателей в трех залах…

Макдонелл сидел за одним из столиков в углу. Рядом с ним ел стейк из лосятины коренастый, плотный мужчина, с круглым, потным лицом. На голове у него виднелась единственная прядь волос, зализанная набок. Губы полные, капризные. Глаза маленькие, бегающие. Он производил впечатление… самодовольного и неприятного типа. Одет в толстый костюм из твида, который, казалось, трещал по швам на его объёмной фигуре. И этот человек… он выглядел как сгусток надменности и хамства.

«Получите и распишитесь» — промелькнуло в голове.

Макдонелл поднялся, улыбнулся.

— Итон! Как хорошо, что вы вернулись! Спешу представить вам господина Огилви! Комиссар территории Юкон!

Этот потный мешок — Комиссар⁈ Я едва не выдохнул вслух ругательство. Вот уж кого не ждал. Такое впечатление, будто в Оттаве их там на вес набирают. Итон Картер стоял позади, невозмутимый, но в глазах его мелькнуло что-то вроде «я же говорил, что приехали необычные».

Я постарался взять себя в руки. Улыбнулся, протянул руку.

— Господин Комиссар! Большая честь приветствовать вас в Доусоне! Итон Уайт, избранный мэр…

— Да-да, мэр, знаю, — перебил он меня Комиссар, его голос был громким, немного скрипучим. Руку пожал вяло, словно делал мне одолжение. — Макдонелл много про вас рассказывал. И про ваш… гм… бурный карьерный рост. И про золото. Садитесь, мэр. И… что у вас тут можно выпить помимо дерьмового самогона? Дорога была просто ужасной!

Он плюхнулся обратно на стул, тяжело дыша. Я сел напротив, рядом с горным регистратором. Комиссар продолжал жаловаться:

— Это просто немыслимо! Какая отвратительная погода! И дорога… На санях, на собаках… Весь зад отбил! Эти ваши ночевки у костра! Я вам скажу, мэр, я не для этого сюда ехал!

Я слушал его и чувствовал, как он мне сильно не нравится. Наглый. Шумный. Недовольный всем и вся. И единственная прядь волос на его потной голове почему-то казалась мне символом всего его ничтожества.

— Джозайя! — позвал я. — Виски для господина Комиссара! Лучшее, что у нас есть!

— Да побольше! — рявкнул Огилви. — И чтобы неразбавленное!

Джозайя поспешил исполнить приказ. Комиссар выпил первый стакан залпом, не морщась. Сразу же потребовал второй. И третий. Говорил он все громче, жаловался на собак, на холод, на индейцев… Макдонелл сидел рядом, смущенный, старался не смотреть на меня.

Я уже начинал думать, как бы поскорее отделаться от этого типа, когда Огилви, осушив очередной стакан, встал, пошатываясь.

— Мэр! А где тут у вас… игры? Макдонелл говорил, что у вас свое казино! Настоящие. Есть рулетка?

Быстро же он набрался…

— Есть, господин комиссар, — ответил я, с трудом сдерживая раздражение. — Пройдите в соседний зал.

Олигви, уже заметно опьяневший, направился к игорному залу, бормоча что-то себе под нос. В его глазах уже горел пьяный азарт.

И тут… Макдонелл резко вскочил. Его лицо побледнело, глаза полезли на лоб. Он смотрел в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Я проследил его взгляд.

Там, на верхней площадке, стояла Оливия. Одетая в платье из синей шерсти, с волосами, собранными в аккуратную косу, она спускалась вниз. Начиналась ее рабочая смена в салуне.

— Оливия! — выдохнул Макдонелл. Голос его был полон ужаса и гнева. — Боже милостивый! Ты… ты что тут делаешь⁈ В этом… в этом вертепе⁈

Девушка остановилась на лестнице. Ее лицо порозовело. В зале все замолчали, уставились на Макдонеллов.

— Папа! Я…

— Молчать! — рявкнул он. — Как ты сюда попала⁈

Она спустилась, подошла к нам.

— Папа, я уже взрослая! Я могу сама решать! Села на лодку и приплыла

— Взрослая⁈ — Макдонелл едва не задыхался. — Ты… Ты что, работаешь здесь⁈

Он перевел взгляд на меня. В его глазах горел чистый гнев.

— Уайт! — прошипело сквозь зубы. — Это твоих рук дело⁈ Это ты привел сюда мою дочь⁈

— Мистер Макдонелл, — начал я спокойно, стараясь удержать его от скандала. — Мисс Оливия… она приехала сюда по своей воле. Я не мог ее… выгнать. Да, в городе небезопасно. Поэтому я приглядываю за ней и и предложил работу. Управляющей в салуне. Живет она в женском общежитии. Под присмотром.

— Общежитии⁈ Под присмотром⁈ — Макдонелл казалось, готов был взорваться. — Моя дочь! Работает в этом борделе⁈ Ты… ты понимаешь, что ты говоришь⁈

— Папа! — Оливия попыталась его успокоить. — Это не бордель! Это…

— Ты молчи! — оборвал ее отец. — Я с ним говорю! Уайт! Я тебе этого не прощу! У тебя будут проблемы! Большие проблемы!

Он повернулся к дочери.

— Оливия! Немедленно собирайся! Мы уезжаем! Прямо сейчас! На Сороковую Милю!

— Папа, нет! Я не хочу! Я останусь!

— Я сказал — собирайся! Или я тебя силой заберу! — Макдонелл схватил ее за руку. — Итон! Я обещаю! Ты еще пожалеешь об этом!

Он резко развернулся и, таща за собой сопротивляющуюся Оливию, направился к выходу. Девушка шла, спотыкаясь, ее лицо было мокрым от слез.

— Папа! Нет! Итон! — крикнула она, протягивая ко мне руку.

Я шагнул вперед, но Макдонелл уже был у дверей. Он распахнул их и буквально вытолкнул Оливию наружу к гардеробу, а сам вышел следом, с грохотом захлопнув створки.

Тишина. Оглушительная тишина в зале. Все взгляды были прикованы ко мне. Я стоял, чувствуя, как кровь стучит в висках. Злость