Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

И еще одна проблема, которая не давала мне покоя, — люди. Да, у нас есть работники-тайпины, но стоит ли полагаться на иностранцев? Климат Приамурья сильно отличается от привычного им — вполне возможно, что они перемрут или разбегутся уже в ближайшие два-три года! А ведь в России сейчас происходят грандиозные перемены: отмена крепостного права неизбежно должна привести к появлению большого количества «свободных рук» — крестьян, лишившихся земли или не сумевших приспособиться к новым условиям! Несомненно, среди них удастся найти желающих поработать на нашем золотом прииске за хорошую плату! Но, сидя в тайге, их не найти. Итак, все дороги вели в Читу.

Теперь предстояло самое хлопотное — сборы. Путь неблизкий, сотни верст по зимней, безлюдной тайге, где неверное решение, принятое еще до начала пути, на сборах, запросто могло стоить жизни. Нужно было все продумать до мелочей, учесть все возможные трудности и опасности.

Утром я стал соображать, как организовать поездку. Прежде всего провел ревизию наличного золота. Объем его впечатлял: почти двадцать пудов! С такой суммой тут можно здорово закупиться, главное, не промахнуться, взять то, что надо: слишком уж далеко и долго везти на прииск любой товар… Да и деньги еще есть, больше двадцати тысяч рублей.

С утра я вновь стал уточнять у Захара, что именно нужно купить на прииск. Ответ его меня обескуражил.

— Первым делом — две или три помпы. Про паровые не говорю, хотя бы ручные!

— Про это я уже знаю. Еще что?

— Еще… — Тут старик замялся, будто не решаясь сказать. — Еще бы ртути нам и побольше!

— Ртути? — удивился я. — А на что она нам? Или ты травить кого-то собрался?

Захар усмехнулся в усы.

— Ишь ты, какой шустрый. Не для отравы, конечно, хотя и для этого дела она, говорят, годна. Ртуть, Курила, она золото любит! Самое мелкое золотишко, ту пыль, что сквозь сито проходит и в лотке не удерживается, ртуть к себе притягивает, собирает. Так-то вот. Мы с тобой сейчас много золота теряем, того, что мелкое. А с ртутью — все до крупинки соберем. Понял?

И действительно есть такое дело, по-ученому это называется амальгамация. Ртуть растворяет мелкое золото, создавая жидкий сплав — амальгаму. Потом ее выпаривают, ртуть испаряется, а чистое золото остается. Я даже слышал про такой метод. У нас его не применяли: золото извлекалось более прогрессивным методом — цианированием. Да и, конечно, амальгамация — процесс не самый безопасный, ведь пары ртути ядовиты. Но это могло бы значительно увеличить добычу.

— Спасибо, Захар. Очень дельный совет! — похвалил я старика. — Обязательно постараюсь раздобыть ртути!

— То-то же, — удовлетворенно крякнул Захар. — А еще, Курила, смотри там. Город большой, народу всякого много. Не доверяй никому на слово, особенно чиновникам да купцам. Они народ хитрый, обмануть норовят. Держи ухо востро, а кошелек — поглубже. И золотом своим не свети без нужды. Оно, как старики говорят, беду притягивает.

Затем на глаза мне попался Орокан. Выросший в тайге молодой нанаец знал ее как свои пять пальцев. Кто, как не он, мог подсказать лучший и самый безопасный способ добраться зимой до Читы?

— Зимой, Курила-дахаи, дорога хороший, — сказал Орокан, внимательно выслушав меня. — Амур встанет, лед крепкий будет. Пока снега мало, по лед на нартах твоя быстро-быстро ехать! Сейчас ехать, не ждать лето.

Я сразу понял, что он прав. Да, надо отправляться сейчас, по гладкому льду Амура. Позже будет много труднее: лед завалит глубоким снегом, а уж летом на лодке против течения или пешком по тропам — вообще не вариант!

— А собаки есть? — спросил я. — И нарты?

— Собаки есть, — кивнул Орокан. — В стойбище много хороших ездовых собак. Анга-дахаи Курила-дахаи не отказать! Нарты сделать — новый, легкий, крепкий! Орокан сам собаки править буду, кормить буду.

— Я не один поеду!

— Соседний стойбищ взять. Собака взять, нарта взять! — не смутился охотник.

Что ж, это было хорошей новостью. Путешествие на собачьих упряжках по замерзшему Амуру представлялось куда более привлекательным, чем изнурительный пеший переход по зимней тайге. Орокан со своей сноровкой и знанием местных обычаев был бы незаменимым проводником и помощником.

— Значит, иди собирай нарты — упряжек семь нам понадобится точно. А мы займемся погрузкой, — велел я, и Орокан отправился исполнять порученное дело.

Затем я начал решать, кого возьму с собою в поездку. Вот кто мне там точно понадобится, так это Изя Шнеерсон. Наш неутомимый коммерсант и финансист, с его знанием всяких хитроумных схем и лазеек мог очень пригодиться в общении с читинскими чиновниками и купцами. А кроме того, вдруг мне срочно понадобится нарисовать пару-тройку каких-то важных бумажек, которые страшно понадобятся для оформления прииска.

Кроме того, я решил взять с собой троих самых крепких и надежных тайпинов во главе с их «цзуржаном» Лян Фу. Они должны были помочь с перевозкой груза, с обустройством лагеря в пути, да и в случае чего могли бы составить дополнительную боевую силу.

Тайпины уже успели зарекомендовать себя как отличные, дисциплинированные работники, и я был уверен, что в пути на них можно положиться. А самое главное — увезя с собой наиболее дельных и предприимчивых, я тем самым сильно уменьшу возможность их внезапного бунта. Из беглых, которых мы приютили, я выбрал крепкого молодого парня по имени Изот. Несмотря на молодость, он мог пригодиться в самых разных ситуациях. Кроме того, я подспудно ощущал необходимость несколько сократить количество «чужих».

Левицкого я решил оставить на прииске за главного. Безусловно, храбрый и знающий военное дело, «вашблагородие» одним своим видом мог бы пресечь бунт работников или прекратить растерянность при внезапном нападении хунхузов.

Однако Владимир, как оказалось, имел на сей счет свое мнение. В последний вечер перед отъездом Левицкий подошел ко мне. Он явно был чем-то взволнован, его обычная дворянская сдержанность куда-то испарилась.

— Серж, — начал он решительно. — Я хочу просить вас взять меня с собой. Я не могу здесь сидеть сложа руки, когда моя сестра… Ольга… там, в России, возможно, в беде. Я должен что-то сделать, попытаться ей помочь. Мне надобно ехать в Россию!

Я с сочувствием посмотрел на него. Однако позволить ему уехать не мог.

— Владимир Александрович,