Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

— Нет, все нормально. Ты уже спать?

— Хотела заскочить на кухню, выпить чайку. Со мной?

Аки покосилась назад — вроде там мелькнула тень? Нет, показалось.

— Пошли.

Оказавшись на кухне, они поставили чайник и сели у разделочной доски. Помолчали.

— Ну как там с новобранцами? — спросила Аки, поглядывая во тьму за окном. Говорить ей не очень хотелось, но молчание совсем осточертело. Да еще и это ощущение… Надо завтра извиниться. Поступила как последняя мерзавка.

— … есть и толковые, а есть и баран баранычи, — болтала Тома, пока Аки размышляла о том, насколько низко она пала. — Но мы с ними сладим. Ермак свое дело знает. Через неделю любой баран бараныч в его руках мигом человеком станет! А уж мы с Сен сделаем их еще лучше!

Чайник засвистел и Тома бросилась его выключать. Скоро кружки обеих исходили паром. Тепло… Аки передернуло. В ванной тоже было так тепло.

Свою Аки выпила почти залпом.

— Нет, дорогая, — хихикнула Тома. — Ты реально нервничаешь. Что, боишься не вернуться из Резервации?

— Угу. Боюсь. И за Илью тоже. И за Сашу с Милой. Да я за всех боюсь.

— И за меня?

— И за тебя. Как вы тут останетесь без Ильи? А вдруг Булгарин?..

— Мы ему вломим. Расслабься… Видала!

Тома подняла руку и напрягла бицепс — солидный кругляш!

— Щупай!

Аки пощупала. Как камень!

— Вот-вот! А что до страха… Слушай, мы с Яром боялись перед дальней дорогой. Пусть Воронцов нас отпустил, но… Не поверишь, уезжать мне совсем не хотелось.

— Да? Из рабства⁈

Тома вздохнула и, хлебнув, уперла подбородок в ладони. Руки у нее были сильные, но все в синяках да ссадинах, но оно и неудивительно — последняя неделя далась фокс очень нелегко.

— Рабство это да, но все же в тех местах с рождения прожила. Знаешь там каждый уголок, каждый кустик… — хлюп из чашки. — … и людей. Там же не все скоты да звери. Есть нормальные, вот их оставлять ужасно не хотелось… Но так было надо. Иначе житья нам бы не дали.

— Это как?

На что Тома только махнула рукой. Аки задумалась.

— Мне вот тоже жаль было уезжать. Жизнь была не сахар, да и будущего никакого там не было. Да, хотелось побыстрее увидеть папу, но я как-то привыкла к тому, что он где-то далеко… Взаперти. И тут мама… И вот я здесь… А тут папа…

Аки сглотнула и вытерла подступающие слезы. Тома встрепенулась.

— Ой, мне жаль, Аки! Вы же так и не увиделись?..

— Нет…

— Ой, прости-прости! И зачем я этот разговор затеяла!

— Ничего, Тома… Я не пла… Не смотри!

— Ну-ка вытри нос! И попей. Не весь сразу!

Через пять минут в Аки было уже две кружки и она почти успокоилась. Глаза были еще красные, но касания рук Томы как-то быстро успокаивали. Хвост вообще действовал на нее магнитически. А уж каким мягким он был…

— Забавно выходит, — сказала фокс, похлопывая Аки хвостом по коленям. — Мы оба уехали из родного дома и оказались тут. Ты японка, а я русская. И мы…

И тут Тома опустила глаза. На щеках разливался румянец.

— Чего?..

— Слушай, Аки, я давно хотела извиниться. Ну за тот случай в поезде…

— В смысле? Ты же извинилась еще тогда, у Ленского?

— Нет. Тогда это было из-под палки, да и не искренне, чего греха таить. Я потом еще раз сто переживала — после всех злоключений. Вы же с Ильей жизнью ради меня рисковали, и не раз. А вот я… Поцапались же из-за ерунды, а теперь живем под одной крышей. Вот я думала, как попросить прощения? Иногда места себе не нахожу. Аки, мне реально жаль, просто… Наших с Яром родителей… Извини, пожалуйста. Я была такой тварью!

— Так, Тома, хватит! — и Аки встала со стула. — Допивай чай и пойдем. Ты ни в чем не виновата, поняла?

— Угу, — поджала Тома уши. — Ты же прощаешь меня?..

— За эту твою глупую болтовню по пустякам? Нет, Тома, я обиделась!

И Аки гордо вздернула нос.

— Эй, это не пустяки, поняла! Мне стыдно за то, что я такая!

— Какая?

— Да как эти… — всплеснула Тома руками. — Стоит им только увидеть рыжий хвост и уши… Да и вообще хвост и шерсть не в том месте. И все! Вот ты! Ты же для таких, как Штерн, ничем не лучше! Ты японка!

— Угу.

— Вот, и я так думала. Раз разрез глаз узковат, личико круглое, а еще шепелявит через слово, то все! Японка, и этим все сказано! Спасай детей и прячь серебро!

— Где это я шепелявлю через слово⁈

— А ты не знала? — расплылась Тома в хитрой улыбке. — Ойя Марлина-сан, я вася на век. Мио, сумимасен, завахи мне кохе. Ойа, кака не хочеца ехати в СИИР. Семпай Свиридова опять будут бить да колоть!

И упав на столешницу, фокс от души рассмеялась.

Аки плюхнулась обратно на стул. Она не могла поверить. А тут еще и Метта появилась рядом — улыбка до ушей, хоть завязочки пришей!

— Метта, я правда так разговариваю?

— Ну-у-у… Разве что чуть-чуть…

— Что за Метта? — забегала глазами по полутемной кухне Тома. — Еще одна хранительница что ли?

— Угу. А ты смейся, Томочка. Кому как не тебе смеяться над чужим выговором!

— В смысле?

— Ой, ты сама говоришь, как деревенская!

— Э, это как?

— А ты не замечала⁈ Натка, Яр, поди похляди, хде там наш хозяин, пришел уж поди? Ох, шо-то на хвосту репей налип, прошерстить штоль ево, окоянного!

Тут уж Аки принялась смеяться. Тома быстро заморгала.

— Я так не говорю…

— Говоришь-говоришь! И это я польстила!

Они пошипели друг на друга еще минуту, а потом откинулись на спинки стульев.

— Ну что, Аки… мир?

— У нас и был мир, Тома. Мой свою чашку и пойдем спать. Уже третий час. Спать осталось всего ничего.

— Пожалуй, — вздохнула Тома и они с Аки побрели к раковине. Кружки помыли в гробовом молчании, но Аки постоянно смеялась — хвост Томы то и дело бил ее по спине и