"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин

кое-как поднялся. Рука работает, вроде, хоть и болит. Нести мне пока ничего не надо: вон, ослы всю поклажу на себе тащат. А мы за отпечатанные в двадцать первом веке советские деньги, которые девать некуда, туристами идём. Так что я вздохнул тяжело — надо ведь, чтобы хоть кто-то пожалел, и пошёл догонять Пейраза, успевшего отойти вперёд со своими ослами.

Подъём мне не понравился. Толковой тропы не было, приходилось местами совершать чудеса акробатики. Я ждал привала, чтобы достать запасную рубаху и переодеться, потому что впору было выкручивать пропотевшую одежду. Но проводник всё шёл и шёл дальше, не останавливаясь. Ослы состояли в явном сговоре с ним, и тоже отдыха не просили.

Привал случился практически у самого перевала. Оставалось метров сто пути, когда Пейраз сказал:

— Хорошо шли. Отдыхаем.

Но сам пошёл вперёд. Наверху проводник остановился, даже присел за каким-то камнем, потом вернулся. Ничего не сказал, но костёр пошёл разводить в стороне.

— Что не так на той стороне? — спросил Михаил.

— Жандарм. Далеко внизу. Я их знай хорошо, скоро уходят.

Блин, так мы уже, оказывается, границу перешли? Как-то незаметно это произошло. Но я был занят поисками запасной рубашки и обсуждать такое знаменательное событие не стал. Да и какая разница? Иран этот нам — что шёл, что ехал. Мы из него стартуем. Рука, вроде, целая, только по ней начал наливаться здоровенный синяк. Вот это главнее.

На перевале задерживаться не стали. Ежу понятно, что стоящий на вершине человек заметен издалека. Тем более что проводник на всякий случай повёл нас очередной кривой дорожкой, и спуск занял как бы не больше времени чем подъём. Но я был рад — больше гор впереди не ожидалось, сплошная равнина до самого моря. И да, там ходят поезда и ездят машины с автобусами, с помощью которых можно сильно ускорить передвижение. Это мне Миша рассказал, у него, наверное, в школе по географии пятёрка была.

На ночёвку мы встали часа за два до заката. Наверное, потому, что дальше по дороге с незаметными полуразрушенными домиками дело обстояло чуть хуже. До Ардебиля остался один дневной переход.

Глава 23

Утром встали в сумерках. Наскоро позавтракали и собрались. Но стоило нам пройти буквально пару километров, как погода начала портиться. Откуда-то налетели тучи, которые быстренько подогнали нам радость в виде холодного дождя с мелкими добавками мокрого снега. Если искать в этом плюсы, то стоит порадоваться, что случилась поганка по эту сторону перевала. Я только представил, что карабкался бы по мокрым камням, и как-то мне сразу стало не по себе. Потому что влезть наверх и по сухому склону получилось с трудом.

— Что делать будем? — спросил Михаил у проводника.

— Идём, — не задумываясь, ответил он. — Такой дождь никого на дорога.

Так-то он прав, спору нет. Никаких патрулей встретить не должны. Возвращаться смысла никакого, всё равно в этих развалинах толком не укрыться, намокнем. А так — хоть сколько-нибудь, а продвинемся.

Единственное, что дал нам Пейраз, чтобы защититься от дождя — армейские плащ-палатки. Я такое не носил никогда, только на других видел, так что немного запутался в простой, казалось бы, одёжке. Но напарник молча пришёл на помощь, не дал опозориться перед проводником. Впрочем, тому, кажется всё равно, даже если бы мы эти накидки и вовсе надевать не стали.

Противный дождь летел, конечно же, в лицо. Одежда начала намокать, что тоже радости не добавляло. До Ардебиля оставалось километров тридцать. Если идти обычным шагом по ровной местности — шесть часов. Ничего сложного. Но по каменистой равнине, без дороги, в таких условиях… Я уже и не надеялся, что сегодня дойдём до места.

Мы и до этого особо не переговаривались в дороге, а сейчас и подавно. Тут бы уследить за ослиными задницами, торчащими перед носом. Не очень приятно, зато точно знаешь, что идёшь правильно. Правда, скоро ослов заменила спина напарника, который шёл вперёд, будто ничего и не случилось.

Моя закалка, как оказалось, хороша там, где торчишь на месте. А ведь я считал себя неплохим пешеходом — и на прогулке всегда старался не в углу отсиживаться, а нарезал круги, и на воле выхаживал километры по улицам. Но здесь любовь к неспешным прогулкам помогала слабо. Ничего увлекательного в шлепании по холодным лужам я не находил, и всё это начинало бесить. Халат точно потяжелел килограмм на десять. К тому же где-то постоянно свербела мыслишка о патрулях. Одна надежда, что Пейраз знает, как с ними договориться, если не получится спрятаться.

* * *

Привал устроили часа через три, когда я уже вывесил язык на плечо и дышал не хуже загнанной лошади. Но ради меня, конечно, пораньше никто и не собирался останавливаться. Впрочем, я и не просил. Мне хотелось попасть в этот чёртов Ардебиль, под крышу, в тепло.

Остановились мы в какой-то будке. Не знаю, зачем её поставили. Может, для каких-то пастухов. Или почтальонов. Толку с этого сарайчика было чуть — дыры в стенах и кровле не давали забыть о погоде ни на секунду. Может, я привык уже, но мне показалось, что в последние полчаса холодный душ на улице стал потише, временами переходя в морось.

Огонь разводить не стали. Посидели, укрывшись бурками, погрызли лаваш с сыром. Что-то мне подсказывает, что я ещё долго не буду даже смотреть в сторону этого продукта. За три дня надоел хуже баланды. Выдающийся результат, нечего и говорить.

Собрались и пошли. Даже ослы зашагали с явной неохотой. Да и кому понравится такое издевательство?

По моим расчётам, мы с утра отмотали километров двадцать. Дождь уверенно перешёл в сырость, из который кто-то время от времени швырялся большими холодными каплями, будто мы шли под деревьями. Каких-то три часа, и мы у цели. Если ничего не случится, дополнил я собственную мысль. И тут же Пейраз, шедший впереди, замер на месте. А потом повернулся к нам.

— Сейчас молчать. Я говорить. Всё в порядке, не бойся.

Ага, а вот и причина беспокойства. Проводник просто знал, чего ждать, и увидел угрозу заранее. К нам подъехали какие-то оборванцы, но верхом и с древними карамультуками за спиной. Слезать на землю не стали, что, вроде как, является признаком хамства и неуважения. Но это не помешало Пейразу вежливо произнести свой «Салам алейкум», а потом продолжить на местном наречии. Один из оборванцев начал откровенно быковать, тут и