Фантастика 2026-42 - Соня Марей

пошевелиться или заговорить. С каждым мигом внутри все сильней и сильней натягивалась тонкая дрожащая струна. Издать хоть звук, прервать уютную мягкую тишину казалось настоящим кощунством, поэтому я вздохнула с наслаждением и нырнула в реку этих сладких ощущений.

На первый взгляд он выглядел расслабленным, но под этой маской крылись напряжение и недосказанность. Ренн провел указательным пальцем от пятки до пальцев, разгоняя волну мурашек и заставляя поежиться, – щекотки я боялась до ужаса, чем в детстве беззастенчиво пользовался Орвин. А потом поднял ногу повыше и, не сводя с меня взгляда, коснулся губами нежной кожи на лодыжке.

Я чувствовала, как щеки заливает лихорадочный румянец, а сердце перемещается куда-то в живот и начинает отстукивать рваный ритм.

Его руки гладили икры и колени, массировали пальчики, и мне больше не было холодно. Захотелось сбросить одеяло вместе с курткой и пересесть к нему на колени, чтобы прижаться теснее. Вспомнилась та жаркая ночь на постоялом дворе, когда мы оба сошли с ума. Если бы не то, что случилось после…

Нет, думать об этом не хотелось. Слишком свежа боль.

Но сейчас мы одни, на краю леса, в старой затерянной избушке, где из гостей к нам может пожаловать разве что медведь. Реннейр мягко усмехнулся. Засунув согретые ноги снова под одеяло, наклонился ближе, подцепил пальцами подбородок и заставил посмотреть в глаза.

– Рамона, – голос был негромким, севшим от волнения. – Я не знаю, имею ли право просить, но если ты сможешь простить меня когда-нибудь…

– За что? – перебила я, сплетая пальцы вокруг его запястья. – Тебе не за что передо мной извиняться, это я должна тебя благодарить… – и, пока он не успел помешать, я развернула его руку и припала губами к ладони, выцеловывая каждую черточку, каждую мозоль.

Ренн дернулся и задержал дыхание, прожигая меня таким взглядом, что я запылала, как сухая солома. А потом черты лица стали жестче, он глубоко вдохнул и переместил руки мне на плечи.

– Прости за то, что ты страдала и страдаешь по моей вине. Если бы я не проявил ту слабость, если бы с самого начала задушил все чувства к тебе, все могло сложиться иначе, а твой брат был бы жив.

Не знаю, как это случилось, просто в один момент я почувствовала, как прижимаюсь щекой к его груди, а глаза печет от нахлынувших слез. Он держал меня крепко, так, как будто меня могло унести бурей, вырвать силой у него из объятий силой. Рыдания рвались из горла, и я содрогалась всем телом.

Это были слезы не скорби, их я выплакала давно. А слезы облегчения и очищения, смирения и принятия. Я разжимала ладони, отпуская прежнюю жизнь и поворачиваясь в сторону новой, еще не зная, что меня ждет. Уверена была в одном – я больше не отпущу своего Зверя-из-Ущелья, его не отнимет у меня даже смерть.

– Ты знаешь, я так проголодался, что готов проглотить кабана целиком, – признался он, размыкая объятья. – Наверное, это последствия использования Дара. Ты была права, Мона. Во всем права.

Он чувствовал вину и сожаление от того, что не поверил мне, раскаяние ясно читалось на лице.

– Надо позаботиться о еде и огне. Придется пожить тут некоторое время, – тон его снова стал уверенным и деловым, от растерянности не осталось и следа. Ренн указал пальцем на сундук. – Тебе нужно одеться. Поищи, здесь должно найтись что-то подходящее. Это старые вещи моей… Ладно, потом. Все разговоры потом.

Он пошел к выходу, слегка пошатываясь, а я во все глаза смотрела ему в спину. Реннейр постоял на пороге, обернувшись, метнул в мою сторону последний многозначительный взгляд.

– Я буду поблизости, скоро вернусь. Отдыхай.

И вышел на улицу.

Глава 29. Расплавленное серебро

Рамона

Когда Ренн ушел, я вылезла из-под одеяла и осмотрелась. В происходящее верилось с огромным трудом, я как будто до сих пор не очнулась ото сна. От прекрасного сна, где мы, наконец, вместе! И страшно, что в один миг он может оборваться, а я проснусь без души и сердца.

Посмотреть бы на лицо матушки Этеры сейчас, когда она знает, что ребенок из пророчества выжил! Я нервно усмехнулась. И почему, интересно, Матерь Гор ей об этом не рассказала? Не потому ли, что богиня решила сберечь жизнь Ренна? Для него уготована особая судьба. Он вообще особенный.

Я чихнула и потерла нос. Это, конечно, меня пощекотал выбившийся волосок, и нет, плакать больше не хочется. Не хочется… не… Какой из меня боец, когда чуть что, сразу начинаю хныкать!

Рука сама потянулась к крышке сундука и замерла на полпути.

Так, а что же отец? Сегодня я о нем ни разу не вспомнила. Что скажет он, что сделает, когда узнает о моем столь громком побеге? Надо же, жрицу выкрал человек с равнин, и она пошла с ним по своей воле! Что будет делать теперь мой старик? Одинокий, колючий, потерявший всё. Его ведь освистают так же, как мастера Ольда.

Я запретила себе думать об отпущенном мной старейшине, потому что каждый раз внутри начинало царапаться и скрестись. Но я ведь правильно сделала, да? Порой я начинала в этом сомневаться.

Надо же, за каких-то три месяца вся моя жизнь и жизнь моей семьи перевернулась с ног на голову. Но надо стиснуть зубы и идти вперед.

С громким стоном я уселась на сундук, зашипела от обжегшего бедра холода, дернула себя за волосы, и все это одновременно.

Так, хватит раскисать! А то еще немного и снова удалюсь в слезы, совсем как маленькая. Я упрямо нахмурилась и даже ногой топнула, попутно отмечая, как же здесь пыльно. Хорошо, что матушка Этера с детства приучала жриц держать в порядке храмы, сегодня этот навык мне пригодится.

Я медленно обошла сруб, заглядывая во все углы. Один был занавешен истрепавшейся тканью, там хранились лохань и кухонная утварь. Интересно, как давно здесь никого не было? И кто здесь жил раньше?

Внимание привлекла большая добротно сработанная печь. Замерзнуть будет сложно.

При этой мысли кожа вспыхнула румянцем. Ренн сказал, что нам придется пожить тут некоторое время. Интересно, как мы будем спать? Я займу узкое ложе, или… Мы будем ночевать вместе? В одной постели?

Я живо представила, как, свернувшись калачиком, прижмусь к теплой и надежной груди, как сильные руки будут обнимать меня. Крепко, но бережно, как самое дорогое сокровище. И я буду дышать его запахом и касаться губами. Как же я скучала! Теперь, когда