Обратный отсчет - Токацин

— Ты обещал не болтаться по городу! В этот раз нас хоть не оштрафуют?

Гедимин, пожав плечами, втиснулся в кабину.

— У меня есть дрон, — прошептал он. — С чипом регистрации. Можешь выйти с ним на регату.

Иджес, развернувшись к нему, изумлённо замигал.

— Где взял⁈

— Несущественно, — отозвался сармат. — Искать его не будут. Летим, покажу на месте.

Иджес старался скрывать нетерпение, но получалось плохо, — когда Гедимин выбрался из душевой, механик давно был на жилой палубе и маячил посреди коридора, мешая сарматам расходиться по отсекам. Гедимин молча отодвинул его с прохода и сел на матрас. Дрон послушно взлетел с его ладони и повис под потолком, быстро вращаясь вокруг своей оси.

— Жёваный крот! — выдохнул Иджес. Он хотел обнять Гедимина, но промахнулся и налетел грудью на его плечо. Сдавленно охнув, он откинулся к стене и потёр ушибленное место.

— Я думал, ты давно забыл о регате!

— Забудешь тут, — Гедимин недовольно сощурился. — От тебя только о ней и слышно. Теперь можешь тренироваться. Дрон исправен, скорость приемлемая, захочешь доработать — в корпусе полно пустого места.

Иджес покачал головой, завороженно глядя на повисший в воздухе шар.

— Вот это здорово, атомщик. Вот это… Теперь макаки увидят, что такое настоящий механик! Только бы дождаться регаты…

15 октября 29 года. Луна, кратер Пири, город Кларк

— Гедимин, а правда, что ты взрывался вместе с реактором?

Сармат недовольно сощурился. Он сидел у щита управления вместе с двумя штатными операторами; они выполняли обычную работу, он — замещал Айзека, ещё с утра ушедшего на показательную выгрузку плутония, да так и не вернувшегося. Гедимин старался не думать, что можно делать с синтезирующим реактором в течение пяти часов, но ни взрывов, ни воя сирен пока не было слышно. Основной корабельный реактор, оставшийся под управлением Гедимина, уже третий день был остановлен и поднят до крайней верхней отметки, система охлаждения работала в штатном режиме, и ничего угрожающего сармат не замечал, — но вопросы о взрывах, даже о случившихся давным-давно, ему не нравились, и особенно он не любил такие разговоры в отсеке управления.

— Случалось, — буркнул он, недружелюбно щурясь на любопытного оператора. Тот встретил его взгляд с радостной усмешкой.

— А какой реактор сильнее взрывается — на уране или на ирренции?

Гедимин, ошеломлённо мигнув, набрал воздуху в грудь, чтобы выдать сармату краткие разъяснения — на полчаса, не больше — которых он, очевидно, не получил, когда его сажали к щиту управления ядерной установки, но короткая вспышка на мониторе отвлекла его, и он, забыв о любопытных сарматах, потянулся к пульту.

— Термодатчики первого контура, — он недовольно сощурился на экран. — Когда их в последний раз меняли?

Сарматы переглянулись.

— Видимо, когда этот корабль ещё был кораблём, — неуверенно сказал один из них. — А что с ними не так?

Гедимин качнул головой, пристально глядя на экран.

— Надо их проверить, — пробормотал он. — После запуска.

«И датчики давления пара,» — добавил он про себя. «Я думал, Айзек следит за реактором. Почему он ничего не сказал?»

В наушниках послышался переливчатый весёлый свист — начал руладу механизм, а закончил — сам Кенен.

— Всё кончено, Джед, — сказал он. — Через пять минут мы будем у тебя. Плутоний сложен в бочки, булькает и красиво светится. Зет тоже булькает и скоро начнёт светиться. Уран и торий!

Он отключился. Гедимин, в недоумении пожав плечами, перевёл взгляд на экран. «Пять часов,» — думал он. «Чем они там занимались, все вместе⁈»

Кенен и Айзек добрались до отсека управления на полторы минуты быстрее, чем обещали. Айзек, взглянув на мониторы, облегчённо вздохнул и жестом прогнал Гедимина от пульта управления.

— Sa hasu! — выдохнул он, облокачиваясь на свободный от клавиш и рычажков край консоли. Гедимин мигнул.

— Поздравляю, Джед, — Кенен хлопнул сармата по плечу. — Высокая комиссия с Земли осталась тобой довольна. Айзек сказал им, что у нас двенадцать килограмм плутония. Всё, что сверх того, можешь забрать себе, — приедут они за двенадцатью.

— Люди всё это время были там? — недоверчиво спросил сармат. — И входили в активную зону?

Кенен фыркнул.

— Не сами. Теперь у тебя в реакторе дохлый дрон. Можешь найти ему какое-нибудь применение — летать он, я так думаю, не будет.

— Что сделали с Айзеком? — спросил Гедимин, покосившись на бледного оператора.

— Это с непривычки, — отмахнулся Кенен; он выглядел слегка усталым, но не измученным. — Пять часов наедине с комиссией — это нелегко даётся. Ничего, Айзек, в следующий раз они будут поспокойнее. Ты отлично держался, и Джед нас не подвёл. Теперь иди, атомщик. Иди к Зету, пока он не выкинул бочки из цеха! Я обещал готовый плутоний через три дня…

Дрон-наблюдатель действительно лежал в пустом реакторе. Гедимин вынул его, бросил в мею и запустил промывку — надо было подготовить установку к новому циклу. Уран пока не привезли, и сармат надеялся, что с этим не затянут. Дрон, к его удивлению, был в нейтронностойкой оболочке, но в ней нашлись микроскопические изъяны, и этого хватило, чтобы выжечь электронику. Оболочка при падении не пострадала, наведённая радиация ей не грозила, — достаточно было отмыть её, и Гедимин уже знал, куда её применит.

Когда цикл переработки был запущен — уже под вечер, ближе к отбою — сармат ненадолго вышел наружу. Ему не хватало озера под боком — после возни с плутонием так и тянуло нырнуть в холодную воду, и годы работы в «Гекате» не помогли забыть эту привычку. Озера в Кларке не было, и воздух снаружи с большой натяжкой можно было назвать свежим, — в газовой смеси внутри корабля кислорода было даже больше, вентиляции было проще очистить воздух маленькой базы, чем огромного городского купола с тысячами источников загрязнения. Слабый ветер чувствовался — его создавали мощные насосы, чтобы углекислый газ не застаивался на улицах. Пахло горячим фрилом, моющими жидкостями, нефтяными парами и немного — гептилом. Рядом с кораблём, частично загородив проезжую часть, стоял бронеход с кинетическими турелями и четырьмя ракетомётами. Ещё два были выставлены снаружи, на лунной поверхности, не прикрытой куполом.

— Маккензи, — прошептал Гедимин, беззвучно отступая к главному шлюзу. — Здесь три броневика.

— А! Не бойся, Джед, — судя