Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

дама с очень, очень сложным характером. Она ненавидит дилетантов, пустую болтовню и современных «эффективных менеджеров» вроде Косяченко. Она может просто выставить за дверь, даже не дослушав. Но… — она остановилась и посмотрела на меня. — Если ее заинтересовать… если показать ей что-то действительно новое, что-то, что выходит за рамки стандартных моделей… она может оказаться бесценным источником информации. Она может знать то, чего не знают даже создатели «Гелиоса».

Эта идея казалась безумной, но в нашем положении это был единственный шанс.

— Думаю, стоит попробовать, — сказал я.

Алиса решительно кивнула. Она достала свой телефон, нашла какой-то номер в записной книжке и на мгновение замерла, собираясь с духом. Потом нажала кнопку вызова.

Я слышал только ее сторону разговора.

— Амалия Фридриховна? Здравствуйте, это Алиса Грановская. Простите, что беспокою вас в субботу вечером… Да, да, именно по этому поводу. У нас возникла… крайне нетипичная ситуация. Нет, это не связано с калибровкой. Это… сложнее. Мы зафиксировали побочное поле очень странной структуры, с нелинейными гармониками, которые не описываются стандартной теорией…

Она надолго замолчала, слушая ответ. Ее лицо было напряженным.

— Да, я понимаю, что ваше время… Но это действительно важно. У меня есть новые данные. Результаты анализа, которые показывают… очень тревожную картину, — она посмотрела на меня, и я понял, что она говорит и обо мне. — Нет, я не одна. Со мной работает новый аналитик из СИАП. Да, от Орлова. Он… он мыслит очень нестандартно.

Снова пауза.

— Да? Прямо завтра? — в голосе Алисы прозвучало неподдельное удивление. — У вас дома? Да, конечно, мы можем. В час дня? Да, спасибо. Огромное спасибо, Амалия Фридриховна. Мы будем.

Она положила трубку и выдохнула, словно только что сдала сложнейший экзамен.

— Она согласилась, — сказала она, глядя на меня с изумлением. — Я не могу в это поверить. Она согласилась встретиться с нами завтра. У себя дома.

— Это хорошо? — спросил я.

— Это невероятно, — ответила она. — Она почти никого не принимает. Значит, ты ее действительно заинтриговал своей «нестандартной» моделью. Итак, завтра, в час дня. Встречаемся в полпервого у выхода из метро «Петроградская», чтобы не опоздать.

Она начала быстро собирать свои вещи, ее снова переполняла энергия.

— Мне нужно вернуться к себе в отдел, забрать кое-какие распечатки. Увидимся завтра, Алексей. И… будь готов. Это будет непростой разговор.

С этими словами она вышла, оставив меня одного в тихом, гудящем кабинете. Я тоже начал собираться. Голова была пуста, все мысли вытеснило предвкушение завтрашней встречи. Домой я доехал на метро, погруженный в свои думы. Путь к разгадке становился все более странным и извилистым. Он вел меня от сложных алгоритмов к древним теориям, от полевых выездов к тихим квартирам на Петроградке.

Глава 30

Эксперт

Воскресный день был пасмурным и прохладным, типично питерским.

Я стоял у выхода из метро «Петроградская», чувствуя себя так, будто иду не на встречу с ученым-пенсионером, а на аудиенцию к королеве. Я приехал заранее, без десяти час, чтобы не опоздать и немного собраться с мыслями. В моем рюкзаке лежал ноутбук с самыми последними расчетами — мое единственное оружие и главный аргумент в предстоящем разговоре.

Буквально через минуту я увидел Алису. Она шла со стороны Каменноостровского проспекта, и даже в простой, неброской одежде — темных джинсах и длинном плаще — она выделялась из толпы своей энергичной походкой и гордой осанкой.

— Не опоздал, — улыбнулась она, подойдя ко мне. — Это уже хороший знак. Амалия Фридриховна не терпит непунктуальности.

— Я решил, что в логово дракона лучше приходить вовремя, — ответил я. — Готов к инструктажу. Как мы ведем переговоры?

— План простой, — сказала она, когда мы пошли по Большому проспекту в сторону улицы Рентгена. — Сначала говорю я. Я кратко изложу суть проблемы с технической точки зрения, опуская наши подозрения. Просто как «необъяснимый побочный эффект». Твоя задача — внимательно слушать и молчать. Она должна убедиться, что проблема достойна ее внимания. Потом, когда я дам тебе знак, ты показываешь свои модели. Никакой философии, никакой «маны» и «потоков». Только чистая математика. Пусть цифры говорят за тебя. Она должна увидеть, что ты не просто фантазер, а серьезный аналитик. Если мы сможем ее заинтересовать, она начнет задавать вопросы. И вот тогда — главное не врать и не пытаться казаться умнее, чем ты есть. Она видит людей насквозь. Понял?

— Понял. Говорю мало, показываю графики, не умничаю.

— Именно. И еще одно. Не трогай ничего в ее квартире без разрешения. Даже книги.

Дом, к которому мы подошли, был настоящим произведением искусства. Старый, дореволюционный доходный дом с величественным фасадом, лепниной и коваными балконами. Он выделялся на фоне остальных зданий своей ухоженностью. Было видно, что за ним следят с любовью и уважением к прошлому.

Мы вошли в парадную, и я ахнул. Это был не типичный питерский подъезд с облупившейся краской и запахом сырости. Это был портал в другую эпоху. Идеально отреставрированная метлахская плитка на полу, широкая мраморная лестница с резными дубовыми перилами, высокие потолки с сохранившейся лепниной, старинный, но работающий лифт с кованой решеткой.

— Ничего себе, — вырвалось у меня.

— Она всю жизнь прожила здесь, — тихо сказала Алиса, пока мы поднимались по лестнице на второй этаж. — Говорят, эта квартира принадлежала еще ее деду, профессору, который сотрудничал с какими-то тайными обществами до революции. Весь этот дом — своего рода памятник старой науке.

Мы остановились перед массивной дубовой дверью с медной табличкой, на которой витиеватым шрифтом было выгравировано: «Д-р А. Ф. Вундерлих».

Алиса сделала глубокий вдох и нажала на старинный латунный звонок.

Дверь открыла она сама. Амалия Фридриховна. Она выглядела в точности так, как я ее себе представлял, основываясь на рассказах Алисы, и в то же время совершенно иначе. Это была сухонькая, элегантная пожилая дама, абсолютно седая, с волосами, уложенными в строгую, старомодную прическу. На ней было простое темное платье с белоснежным воротничком. Но главной в ее внешности была не элегантность, а взгляд. Острый, пронзительный, из-под тонких бровей, он, казалось, сканировал, анализировал и делал выводы еще до того, как ты успевал сказать первое слово.

— Грановская, и Стаханов, я полагаю, — ее голос был сухим, но четким, с легким, едва уловимым немецким акцентом. — Проходите. Не стойте на пороге.

Она