Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

Иринка была рада. Не нужно быть большим знатоком физиогномики, чтобы это разглядеть. Она, как выяснилось, всерьез считала, что меня выкрали вместо нее. Пришлось успокаивать, рассказывать «по секрету» о том, что на самом деле господин Карлайл решил сделать меня любимой женой. Но моего мнения спросить забыл, за что и поплатился. Думаю, уже через полчаса этот секрет будет известен всей дамской половине населения острова. Вон, как ушки навострила Сарина помощница.

Марианна, что удивительно, тоже была рада. Видимо, все те события, которые произошли с ней здесь, на островах в последние две недели, что-то кардинально переменили в ее отношении к себе, к людям и к жизни вообще. Как говаривал, бывало, крестный отец американской мафии дон Корлеоне, пуля многое меняет в голове, даже если попадает в задницу. Ей в задницу попала не пуля, но нужный эффект, как видно, проявился.

Француженка не тряслась, не бледнела и не пыталась уползти куда подальше – уже хорошо. Правда, особой радости при виде меня не проявила, но мне оно и не нужно. Морду при виде меня не кривит, и ладно. Впрочем, я думаю, ей уже объяснили, кто я такая, и что из себя представляю. Так что вряд ли она решится на демонстративное проявление неуважения.

Ну а вот и Том. Его уложили отдельно, насколько это было возможно, чтобы не смущал дам своим пострадавшим афедроном. Сара, конечно, поохала, пока перевязывала раненого героя, но прогноз выдала достаточно обнадеживающий. Самое проблемное – это, безусловно, перебитая пулей кость плеча. Но я достаточно качественно зафиксировала руку, так что ей почти ничего не пришлось исправлять. Сейчас он спит после наркоза – пришлось делать операцию, удалять из раны несколько небольших осколков кости. Жаль, я надеялась посидеть с ним, поговорить… О чем? Да все равно. Просто хотелось побыть рядом. Ну да ничего, ближайший месяц он никуда отсюда не денется. А потом… потом, может, и не захочет никуда деваться.

Глава 43

Целую неделю я маялась бездельем. Корону и вместе с ней умственную работу я отдала сама, работать физически еще не могла, а путаться под ногами у занятых делом людей считала недопустимым. Я бы, конечно, попыталась заняться чем посильным, но мой трудовой порыв был на корню задушен Сарой. Медицина заявила, что нагружать раненую ногу мне категорически запрещено. Вот, дескать, завершится процесс восстановления… Так бы я уже считалась здоровой, да только перенапряглась на том клятом острове, слишком много нагрузки выпало на мою две недели назад пораненую конечность. Вот и пришлось, условно говоря, пролеживать бока на матрасике, изредка выбираясь на «совет племени».

За это время случилось куча событий. Во-первых, оказалось, что здесь, на островах вполне себе успешно обжились три крупных группы, в основе своей русских. Помимо нас и Кота, который здорово выручил наших ребят на маяке, есть еще и некий Стас. С коллегами и земляками была установлена радиосвязь и, пользуясь оставленной Карлайлом информацией, снарядили и отправили сводную групу бойцов для зачистки бандитской вольницы. Я подозревала западлу, но ковбой – ну надо же – не обманул, все расписал чин чинарем, и даже схемку острова накидал. И операция прошла гладко, как по маслу.

Я, если честно, приготовилась к потерям. Согласно моим расчетам, по крайней мере, четверо из шестерых отправленных на войнушку бойцов должны были стать пациентами нашей Сары. Ан нет, вся полудюжина вернулась целая и невредимая. Патронов они, конечно, извели море, ну да и ладно – еще наберем. Зато и трофеев было немало. А главное – привезли людей, которые были у бандитов считай, что в рабстве. Не всех, понятно, лишь тех, кто реально захотел именно к нам. Но дело не в этом. А в том, что в итоге группа перескочила очередное удвоение численности. Не шуточки – сорок восем душ с гаком. И это еще за минусом меня. А дали за это такую штуку… Не оружие, не лодку, не дом и даже не склад ништяков. На том поле, которое пытался распахать наш доблестный реднек, нынче ровными рядами тянулись арки самых настоящих теплиц. Низенькие, не больше двух метров в высоту, с плотно прилегающими к земле не то стенками, не то крышами. Конструкции были прочными даже на вид. Думаю, теперь никакой шторм, ливень и ураган не смоет наши посевы в море. И всякие вредители вроде птиц и мелких грызунов нам не напакостят. А что касается климата, вовсе не требующего тепличного выращивания растений, то можно ведь и проветрить тепличку в жаркие часы. Теперь я за будущее группы была совершенно спокойна. Оружие есть, жилье имеется, теперь и с голоду не помрут. А я могу со спокойной совестью заняться личной жизнью.

Собственно говоря, я и без того в эту неделю вынужденного безделья большей частью именно этим и занималась. Как только Донован малость очухался, он взял за правило днем выползать из лазарета и, используя меня с тросточкой вместо костыля, гулял по окрестностям. Ну, то есть, как гулял? Мы отходили в сторонку метров на двести, усаживались на плед и принимались глазеть на море, на дальние острова, на мою красавицу шхуну и разговаривали обо всем на свете.

Мы говорили о музыке, об одежде, о машинах, о странах, где я никогда не бывала, зато бывал он, о сибирской тайге, где не бывал он, зато бывала я и еще о тысяче разных вещей. И, конечно же, о море и о парусах. Он всю жизнь провел рядом с морем, любил его и знал, как как хороший любовник знает свою давнюю подругу. Я же, хоть и увидела море лишь месяц назад, но как-то сразу пришла от него в восторг и, кажется, тоже полюбила. И еще – паруса.

Наверное, я во все это влюбилась уже заранее, начитавшись в детстве книжек о морских путешествиях, злобных пиратах, благородных сеньорах, зарытых и забытых кладах и о прочих атрибутах романтического авантюризма. Но – как бы отстраненно, поскольку сам предмет любви как таковой в пределах досягаемости отсутствовал. А тут все сошлось воедино, столкнулось и вспыхнуло. Причем, я смогла осознать это только сейчас, когда появилось время на самокопания. А еще появился Том. И я в него, кажется, тоже начала… ой, нет! Кажется, я уже… И, кажется, он тоже…

Вот, ё-моё, какая фигня возникла! Чувства – жуткая штука. Я чувствую, и чувствую, что он тоже чувствует. Ну а вдруг я