"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

меня от зова Шара. Я взглянула на хванца. Тот смотрел на свою нетронутую еду, а по его виску катилась капля пота. Алвар, сидевший рядом и тоже ничего не евший, поднял руку, чтобы убрать прядь волос со своего лба, и, опуская ее, словно невзначай скользнул рукавом по виску Альгидраса, стирая пот. У меня засосало под ложечкой от осознания того, что прямо сейчас Альгидрас борется с Девой, защищая если не всех нас, то меня совершенно точно. Раз уж я так надежно укрыта даже от своих эмоций.

Радим отодвинул тарелку и посмотрел на Альгидраса:

– Почему не ешь?

– Я… сыт, – негромко откликнулся тот и утер мокрый лоб.

Радим нахмурился.

– Дева, – пояснил Альгидрас. – Я…

– Он нас от нее закрывает, – подал голос Алвар.

– А что будет, если перестанет? – живо спросил Миролюб.

– Худо будет, – устало произнес Альгидрас. – Она злится. Она ждала повиновения.

– Может, нужно было повиноваться? – осторожно поинтересовался Миролюб.

Радим фыркнул, выражая свое отношение к этой идее.

– Она настолько живая? – негромко спросила я.

– О да, краса, – в голосе Алвара, несмотря ни на что, сквозило восхищение. – Она живая, она тоскует, она негодует. Она слишком долго нас ждала, а мы…

Он замолчал и сделал неопределенный жест.

– Чего она ждала от нас? – подался вперед Миролюб, и я поймала себя на мысли, что впервые вижу в нем такой неприкрытый интерес.

Альгидрас, наконец перестав делать вид, что все хорошо, отодвинул тарелку в сторону и уткнулся лбом в столешницу.

– Мы помочь можем? – спросила я и тут же прикусила язык, когда Миролюб бросил на меня взгляд.

Однако Алвар неожиданно откликнулся:

– Коснись его.

Я почувствовала, как щеки заливает румянцем.

– Зачем? – прищурился Радим.

– Поможет, – пожал плечами Алвар.

– А сам отчего не коснешься? – не отставал Радим.

– Так касаюсь, – откликнулся Алвар и чуть покачнулся, отчего тут же покачнулся Альгидрас. Я поняла, что они сидят, соприкоснувшись коленями.

– Я могу помочь? – серьезно спросил Миролюб.

– Можешь, светлый княжич, – улыбнулся Алвар одним уголком губ, и после этих слов я решилась.

Протянув руку, я легонько коснулась стиснутого кулака Альгидраса. Тот с усилием разжал пальцы, выпрямляя ладонь на столе, и я накрыла его руку своей. При этом я старалась ни на кого не смотреть, потому что чувствовала, что лицо просто пылает. Краем глаза видела, как Миролюб склоняется над столом, и его рука касается плеча Альгидраса. Радим тяжело вздохнул:

– Мне тоже?

– Ты не слышишь ее, – глухо ответил Альгидрас, по-прежнему упираясь лбом в столешницу.

– Добро. Пока мы тут сидим, сказывайте, что она такое и что с ней делать дальше. Закопать обратно уже не выйдет? – обреченно спросил Радим.

– Отчего же? Выйдет, – откликнулся Альгидрас, и Алвар тут же толкнул его коленом, что-то прошипев по-кварски.

– Выйдет, Алвар. Только умрем все. И Свирь тоже, да и в княжестве мало кто в уме останется.

– Чего она хочет? – снова спросил Миролюб.

– Жить, – без раздумий ответил Альгидрас. – Она пришла в этот мир живой. Она – сама жизнь. Быть погребенной ей невыносимо.

– Но ведь она стала камнем уже давно. А это уже не жизнь! – встряла я.

– Вот она и хочет все вернуть.

– Что для этого нужно? – подал голос Миролюб.

– Святыни. Обряд. И… жертва, – пояснил Алвар.

На этом месте я вздрогнула и неосознанно сжала пальцы Альгидраса. Тот никак не отреагировал.

– Жертва? – подозрительно переспросил Радим. – Что еще за жертва?

– Добровольная, – откликнулся Алвар. – Но она не всегда гибнет. Альгар тому пример.

Радим тяжело вздохнул и вдруг спросил:

– И все же не пойму, отчего вы все ее слышите, а я нет. Ну, ладно вы двое, – указал он на Алвара с Альгидрасом. – Но Миролюб? А уж Всемилка?

Я затаила дыхание, потому что понятия не имела, как ответить на этот вопрос, не раскрывая правды.

– Это из-за матерей, – откликнулся Альгидрас, выпрямляясь. На его лбу отпечаталась полоса от стыка струганых досок.

– Из-за Найдены? Поясни! – потребовал Радим.

– Она была… одной из тех, кто несет в себе Силу.

– Найдена? Да она и говорить-то не умела. Кроткой была, тихой, глаз лишний раз не поднимала, – начал горячиться Радим.

А я смотрела на Альгидраса и думала о том, что он не видел Всемилу так, как видел остальных здесь, и я ее не видела. А еще я вспомнила найденное у Добронеги платье с тем же узором, который вырезал Альгидрас над покоями Златы и Радима. И этот же узор вышила Всемила на вороте своего платья. Я вспомнила, как Альгидрас признался, что его резьба – это письмена на старокварском. Как узор-заговор на этом языке мог оказаться на платье Найдены? Радим был неправ в своем нежелании признавать правду. Сила ведь никак не проявляла себя. Взять хотя бы Алвара с Альгидрасом. Большую часть времени ни одного из них невозможно было заподозрить в чем-то необычном. Наоборот, Альгидрас был худшим воином в дружине.

– Радим, – примирительно произнес хванец, – я знаю, что ты ее любил, твои отец и мать ее любили, она подарила тебе сестру. Но у нее вправду была Сила.

– Откуда ты знаешь? Ты ее даже не видел!

– Мне и не нужно. Свою мать я тоже не видел, но она появилась у хванов тоже из ниоткуда. Ее принесло море. И она, родив старосте сына, отправилась к богам. Как и Найдена.

– Найдена пришла из Ждани! Отец забрал ее оттуда после пожара, – голос Радима звучал уже менее уверенно, но все еще сердито.

– А в Ждань? – спросил Алвар.

– Она… родилась там, – совсем уж неуверенно закончил Радим.

– Ты точно знаешь? – прищурился Миролюб.

Радим нехотя помотал головой:

– У матери надобно о том спрашивать.

А я вдруг вспомнила слова из своей книги и воскликнула:

– Она была сиротой, жила у повитухи, пока та не померла. О ее родителях никто ничего не знал!

– Откуда ты взяла? – удивленно посмотрел на меня Радим.

– Мне… Добронега сказывала, – соврала я, понимая, что это может быть правдой. Мало ли чего рассказывала Добронега Всемиле за столько лет.

– А когда ты родился, хванец? – вдруг спросил Миролюб.

– Девятнадцать весен назад.

– За год до Всемилы, – пробормотал Миролюб и обратился уже к Алвару: – А ты?

– Двадцать четыре зимы назад, – откликнулся тот и, предвосхищая вопросы, добавил: – Матери я тоже не знал.

– Восемнадцать, девятнадцать, двадцать четыре…

Миролюб задумался, и было о чем. Слишком много совпадений. А еще мы с Альгидрасом знали то, чего не знали остальные: я сама родилась двадцать четыре года назад. Но я-то знала, кто моя мама. Она была жива-здорова и никакой Силой точно не обладала.