Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

— У меня такое ощущение, что ты начинаешь умнеть, мой юный ученик.

— Знаешь что, — тут же озлился Костя, — у меня и так был не день, а хрень полная, еще и ты тут со своим юмором...

— Вообще-то я пытался сказать тебе комплимент.

— Ну да, конечно! Да даже эти времянщики... елки-палки, как это — нет пола?!..

— Какая тебе разница?! Значит, ты увидел машину...

— Да, я увидел машину... два урода!.. — Костя оттолкнулся от двери и нервно забегал по комнате, — точнее четыре... и один... который... черт!..

— Стоп! — Георгий изловил ученика и, развернув его лицом к себе, крепко хлопнул по предплечьям. — Я понял, что за машину ты увидел... но прекрати беготню и излагай связно! Рассказывай, сынок, все это не шутки. Я обеспокоен.

— А тогда чего ты ржешь?

— Для позитива. Излагай и не зли меня.

Костя почесал затылок, думая, с чего бы начать, после чего избрал отправной точкой последний перекур с Гришей и рассказал Георгию все, вплоть до возвращения в автобус с времянщиками в кильватере, включая и странный рассказ Станислава о его флинте, и инцидент с Ингой. Опустил он только собственное осознанное чувство. Сейчас Костя его не ощущал — видимо, потому, что ощущать его больше было не к кому — по крайней мере, до тех пор, пока он не встретит этих молодых идиотов в качестве хранителей

дай бог, чтобы они оказались старше восемнадцати!

ибо, судя по тому, как выглядел "Мазератти", в нем вряд ли были выжившие. В середине драматичность рассказа подпортил домовик, который, проскочив в спальню, забрался на кровать и принялся прыгать по ней с радостным уханьем, поглядывая на Аню, точно пытаясь таким образом произвести на нее впечатление. Ничего не добившись, он чихнул и укатился обратно в коридор.

Рассказывая, Костя внимательно наблюдал за лицом наставника, особенно когда подошел к разговору со Станиславом. Когда он миновал его, на лице Георгия не появилось такого же испуга, как на лице Витькиного хранителя — напротив, оно, казалось, стало совершенно равнодушным, а когда Костя уже описывал диалог с Евдокимом Захаровичем, Георгий словно бы окончательно потерял интерес к разговору. Костя озадаченно замолчал, мельком поглядывая на Аню, которая задумчиво натягивала на себя домашний костюм, и Георгий рассеянно произнес:

— Вот в чем дело?.. Ну, конечно, Станислав этот быстро сложил два и два...

Он похлопал себя лопастью весла по ладони, глядя на зашторенное окно прищуренными глазами, и Денисов внезапно понял, что Георгий невероятно зол.

— Ты тоже сложил? Может, объяснишь, что к чему?

— Да-да, это непременно... Я сейчас, — наставник развернулся и вышел из комнаты. Костя озадаченно посмотрел ему вслед, потом доверительно сказал Ане:

— Как мне уже осточертели все эти шарады!..

Он снял с себя арсенал, содрал испорченную рубашку, смял и швырнул комок в лампу. Рубашка растаяла, не долетев до лампы нескольких сантиметров, Костя ругнулся и шагнул в коридор. Осторожно пихнул ногой пакет, из которого вновь торчали мохнатые нижние конечности домовика.

— Вылезай!

— Нъям-нъям! — сказал пакет. В следующее мгновение Аня подхватила его и понесла на кухню, задевая ногами Гордея за стену, отчего в пакете поднялось недовольное ворчание. Костя пошел следом и перед дверью в ванную встретился с Георгием, который теперь выглядел еще более равнодушно, чем раньше. Прежде, чем Костя открыл рот, наставник упреждающе поднял указательный палец.

— Нет. Скоро прибудет твой е...ный куратор — вот пусть он и рассказывает, а мы послушаем внимательно. Веди себя сдержано и не кидайся на него — Захарыч тебе не по зубам и времянщики, которых он может свистнуть в любой момент — тоже. Понял?

— А будет повод? — мрачно осведомился Костя.

— Это я тебе обещаю, — Георгий неожиданно с силой ткнул веслом в пол. — Ну, суки!

На звук удара примчался возмущенный домовик и попытался было цапнуть его за ногу, но Костя успел поймать Гордея, держа его так, чтобы домовик не мог кусаться. Георгий поспешно опустился и погладил пол ладонью, виновато глядя на брыкающегося духа дома, который сейчас был вне себя.

— Прости, борода, не сдержался. Больше не буду.

— Агррр-чхух-грррох-ухххх! — ответил Гордей и щелкнул зубами.

— Не знаю, что это значит, но мне кажется, он тебя послал, — Костя поставил домовика на пол, придерживая его за плечо и торопливо поглаживая по взъерошенной голове. — Слушай, Жор, так я что — болен чем-то? Чего этот Станислав так от меня шарахнулся?

— Большинство хранителей подвержено суевериям, — задумчиво сказал Георгий. — Хотя некоторые из этих суеверий хранят в себе крупицу истины... Нет, ты не болен, сынок. И, судя по тому, что до сих пор все было в порядке, вероятно никакой опасности нет. Но они обязаны были тебя предупредить. И меня тоже... Хм, интересную историю рассказал этот тип о твоем флинте. И очень печальную, похоже.

— С печальными историями я позже разберусь, — буркнул Костя. — Главное до дома довел... От этих двух кретинов помощи не дождешься! Откуда они вообще берутся, эти времянщики? Что — серьезно — нет пола?! А чего ты мне о них не рассказывал? — он отпустил Гордея, и тот, все еще ворча, убрел в гостиную.

— Потому что ты не спрашивал, — Георгий пожал плечами, и его глаза оживленно блеснули — он был рад перемене темы. — Во времянщики попадают те, кто обязан отработать свой срок, но либо не смог сжиться с флинтом, к которому его приставили, либо работа оказывается слишком тяжелой, либо реабилитация — не совсем удачной.

— Не смог сжиться с флинтом? Как я?

— Нет, ты вел себя, как ведут многие, — Георгий фыркнул. — Это совсем другое. Они не сбегают, как призраки, они поначалу работают — честно работают, но не могут себя пересилить. Их флинт становится им омерзителен. Как бы департамент распределений и присоединений не разглагольствовал о своей виртуозной деятельности, это происходит сплошь и рядом. Есть флинты, которым очень трудно подобрать хранителей. Есть такие флинты, которых вообще никто не хочет охранять. Но хранитель положен каждому флинту, каким бы мерзавцем он ни был. Таков порядок вещей.

— По-моему, это ерунда какая-то! — заметил Костя. — Зачем хранить извращенцев и маньяков? В надежде удержать их от чего-то? В надежде, что в нужный момент их заставят посмотреть в другую сторону?

— Не задавай мне вопрос, на который я не знаю ответа.

— Значит, — Костя покосился на Аню, которая готовила ужин, — я, все-таки, имею право отказаться от своего флинта?

— Потеряв статус малька, да. Ты мог бы сказать мне, я бы вызвал того же Захарыча... Но я очень надеялся,