Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

Здоровяк ревет от боли и взмахивает зажатым в руке железным прутом. Интересно, где он такую штуку нашел? Сомневаюсь, что какие-то там гоблины вдруг овладели кузнечным ремеслом.

Ещё один диск, и пока крепыш вслепую машет своим оружием, я умудряюсь отправить в гоблинский рай ещё троих обычных доходяг.

Бум. Хрусть.

Неудачно подвернувшийся под удар разбушевавшегося, ну пусть будет, хобгоблина, обычный гоблин падает на лестницу сломанной куклой.

В прямом и переносном смысле сломанной. Да уж, френдли файер во всей своей красе.

Пока зеленые недомерки пытаются обойти разбушевавшегося старшого по стеночке, чтобы не оказаться на месте почившего собрата, я пользуюсь временным затишьем и скидываю накопленные ОР в Восприятие.

Мои страхи не оправдываются, и курс обмена составляет обычные два к одному. Таким образом, слитые под ноль очки развития пополняют шкалу развития навыка до 42.

До первого апа мне необходимо чуть больше ста двадцати очков. А это значит, что некогда прохлаждаться!

Три иглы летят в только-только пришедшего в себя здоровяка, который с ненавистью стоит и таращит на меня налитые кровью глаза.

Вместо грузика в цель летит крюк. Взмах, рывок. И из распоротого горла гиганта бьет фонтан крови. Он бросает свою железную палку и пытается зажать рану.

Прости, приятель, ничего личного, но тут у тебя без шансов.

Палка падает на ногу мелкому гоблину. Тот визжит от боли и хватается за ушибленную конечность. Толчок в спину от напирающих сзади приятелей, которые желают вкусить моей кровушки, и бедолага летит вперед.

Казалось бы, подумаешь, упал на пол. Встань и иди, делов-то? Но как обычно бывает в таких ситуациях, есть один нюанс.

И этот нюанс, истекая кровью из распоротого горла, всей своей массой падает на не прекращающего визжать неудачника.

Раздается неприятный хруст, но подсознательно ожидаемого визга больше не слышно. Вместо него доносится лишь мычание, которое смолкает через десяток секунд.

— Воздух закончился! — довожу я до сведения приближающихся гоблинов.

Кто-то ведь должен просвещать необразованные массы. Так почему бы и не я? Тем более вон как внимательно на меня смотрят. Сразу видно, что ловят каждое мое слово. Чудо, а не ученики.

Ан, нет. Это они, оказывается, момент для атаки выбирали, а не восхищались моей мудростью. Двуличные твари! Не ждите пощады!

Цепь мелькает. Гоблины наступают, теряя соратников. А мне приходится отступать. Все-таки этот своеобразный зерг раш дает свои результаты.

— Дэн, ты там как? — довольно близко слышу голос Сёмы.

Разрываю дистанцию с гоблинами, оглядываюсь и понимаю, что я практически добрался до входа в зал. Поворачиваюсь обратно на раздавшийся снизу рёв, и вижу несущихся вверх по ступенькам сразу троих здоровенных хобгоблинов.

Один из них подбегает к ещё живому гоблину, которого я неудачно ударил. Ну бывает такое, смазался удар. Никто же не идеален. По итогу он валялся без нижней челюсти и потихоньку захлебывался кровью.

Я порывался его добить, чтобы не мучился, но на меня в тот момент крепко насели. Пришлось отступать.

Так вот, здоровяк подбегает к умирающему, вспарывает ему брюхо от живота до горла, и засовывает внутрь руку. Резкий рывок на себя, и я вижу, как он сжимает еще бьющееся сердце.

Что-то там рычит по-своему, после чего… вонзается в него зубами и за несколько приёмов сжирает его целиком. Даже кусочка не осталось. Еще и грязную ладошку свою облизнул.

Я чуть не блеванул от такого зрелища, не знаю, как удержался. А этот каннибал замер на секунду, а потом его начало трясти.

Вначале несильно, но с каждым мгновением все сильнее и сильнее.

Проходит три-четыре секунды. Гоблины и хобгоблины как-то резко растеряли свой энтузиазм и жмутся в стороны от психа, только что сожравшего сердце одного из них.

Я тоже тихонечко отступаю, не отрывая взгляда от трясущегося, словно в эпилептическом припадке здоровяка.

Бади-шейкинг прекращается резко. Вон, он ещё трясется, а в следующее мгновение смотрит на меня налитыми кровью глазами.

А затем берет… и отрывает ногу того бедолаги, чье сердце он только что сожрал!

— Да ну его на хер! — бросаюсь наверх, плюнув на все свои планы по прокачке.

Рыбкой ныряю через завал в проходе, который заключенные успели соорудить, пока я там полчища врагов сдерживал.

По пути чуть не сбил Доцента, который еле успел убрать тело вбок.

— Не, ну ты видел, видел? — спрашиваю приятеля, хватаясь за руку, которую он протянул мне, чтобы помочь подняться.

— Что видел? Как ты бился? Да, молодец! Ты нам сильно помог, мы вот, — кивает на завал из довольно крупных камней, — успели тут слегка забаррикадироваться.

— Да не! — ору на эмоциях ему в лицо. — Ты видел, как он его сердце сожрал? А? А потом как затрясется, и глаза такие бешеные? Он же прямо из грудины у него его вырвал. Оно же билось ещё. Видел? Ну видел?

— Н-н-нет, — Доцент выглядит ошарашенным. — Кто он-то хоть?

Мужики, столпившиеся у засыпанного выше пояса прохода, недоуменно пялятся на меня, видимо, тоже желая узнать, кто этот загадочный «он», от которого я так шустро уматывал.

— Кто «он»? — перевожу взгляд на лестницу и вижу, как по ней к нам мчится принявший своеобразный допинг здоровяк. — Вот ОН, вот! — показываю пальцем на хобгоблина, изо рта которого валит густая пена, заливая быстро поднимающуюся и опускающуюся грудь.

Зэки начинают разворачиваться в сторону опасности, но среагировать уже толком не успевают.

Бам.

От удара оторванной ногой, стоявший ближе всех чел отлетает метра на полтора. А вот не хрен на посту хлебалом щелкать. На посту бдить надо!

Следовал бы инструкции и глядишь, не получил бы леща оторванной конечностью, с которой еще кровь капает. Похоже, что одним сердцем он не ограничился.

— На, ск! — ментальный диск отправляется в морду кровожадной твари, которая уже тянет свои загребущие ручонки к опешившему зэку.

Не, я, конечно, понимал, что на него может послабее подействовать, но не настолько же!

Вместо того чтобы упасть, корчась от боли, или, на худой конец, хотя бы замереть на месте, хобгоблин лишь немного дернулся.

Хотя даже этого хватило, чтобы второй мужик не получил глубокую психологическую и физическую травму.

— Не спи! В сторону! — крикнул Доцент, начав действовать раньше всех.

Кандило или как он там назвал свое оружие, опускается четко на голову гоблина, впавшего в гастрономический экстаз.

Я явственно слышу хруст и искренне надеюсь, что это звук пробития черепной коробки гоблина.

Вот только здоровяк, вместо того, чтобы как все нормальные существа с пробитой головой упасть и не дергаться, отмахивается своим жутким оружием.

Плоть встречается с металлом. И Сёма с трудом удерживает свою копьедубину в руках. Вынужденно делает шаг назад.

А этот тёмно-зеленый неандерталец подносит к глазам слегка поистрепавшуюся ногу и откусывает от неё кусок.

— Фу, мля, какая мерзость, — я прихожу в себя и решаю прекратить этот акт психологического давления. — Отвлеки его, — обращаюсь к Семёну, который хоть и морщится от зрелища, но не выглядит напуганным.

Он кивает и снова атакует крепыша. Только на этот раз использует острый конец.

Серия быстрых уколов приходится в руку и голову противника. Тот рычит, недовольный, что его оторвали от трапезы, и пытается достать Сёму.

Вот только мужики не зря тут горбатились, забивая проход. Камни не поддаются, сдерживая натиск жаждущего поквитаться с обидчиком монстра.

Я, пользуясь тем, что впавший в ярость хобгоблин-переросток не обращает внимания ни на кого, кроме своего обидчика, захожу сбоку и выжидаю момент.

— Давай! — кричу Доценту, и тот наскакивает на противника.

Укол. Укол. Укол. Шаг назад, перехватывает свой боевой подсвечник другим концом и бьет, словно дубиной сверху вниз.

Гоблин пытается блокировать, ударив навстречу измочаленной ногой.

— Назад!

Заблокировать-то он заблокировал, вот только открылся слишком сильно. Крюк летит в цель, рывок, и монстр расстается с куском горла.

— Вот ведь тварь живучая!

В этот раз ему в голову летит уже грузик. Вдобавок, Сёма тоже решает внести свою лепту, и бьет, тоже целясь в голову.

Раненый монстр отпускает ногу-дубинку, которая шлепается на пол с влажным звуком, и резко перехватывает оба наших оружия!

Мы начинаем тянуть на себя, он на себя.

И самое печальное, что ни у одной из сторон не получается добиться преимущества. Шаткое равновесие нарушается зэком, которого я уже успел списать со счетов.

Тот