"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 - Михаил Иванович Казьмин

— Хорошее решение, — кивнул Миша. — Пойдём на улицу, постоим.

— Может, не надо? Зябко там.

Так я в кабине и остался, а напарник пошёл на холод — разгонять сон.

Яша гремел цепями долго, наверное, распутывал. Потом натягивал, ездил вперёд и назад, ещё возился. Уже и Миша замёрз и полез внутрь, а колёса всё никак не обувались. Я же всё время невольно смотрел в сторону обрыва. Поскорее бы это кончилось уже.

Наконец, водила, облегчённо вздохнув, сел за руль и начал оттирать ветошью чёрные пятна с рук. Но так и не довёл процедуру до конца, сунул закоченевшие ладони на печку. Потом снова пытался отчистить масло с покрасневших кистей. Наконец, бросил тряпку под ноги и схватился за руль.

— Комон! — вроде бы бодро сказал Яша и выжал сцепление.

* * *

Лёд начался два поворота спустя. Мотор уже не ревел — визжал устало, из последних сил. Вроде и подъём не такой крутой, но мы, наверное, уже забрались так высоко, что кислорода железяке не хватает. А когда пикап вильнул задницей и сдвинулся назад на несколько метров, скрежеща натянутыми цепями, я только успел подумать, что отсутствие сегодня завтрака — очень хорошее решение. Я замер, пытаясь найти воздух, чтобы вдохнуть, и Миша крепко двинул меня локтем.

— Ты мне ещё плакать начни, — рявкнул он.

Тут машина дёрнулась вперёд, довольно уверенно, и я начал жить дальше.

Вдобавок ко всему, у нас на этом подъёме закипел радиатор. До поворота оставалось метров пятьдесят, когда из-под капота запарило. Яша вцепился в руль крепче и дотянул машину до относительно ровного места. И уже там он бросился поднимать капот.

Пришлось и нам распахнуть двери. Всё равно сейчас можно только ждать. Открывать радиатор нельзя — обварит паром, поливать водой — тем более, треснет. Так мы и куковали с полчаса на холодном ветру, только потом водила двумя брезентовыми рукавицами, сложенными пополам, рискнул крутнуть крышку. И всё равно оттуда вырвалась струя пара. Не очень мощная, примерно как из чайника, но тряпки точно лишними не были.

Яша начал доливать воду из канистры, а я попросил Мишу:

— Узнай, сколько осталось до перевала? Сил уже нет на это смотреть.

Напарник кивнул и заговорил с водилой.

— Скоро, — выдал он короткую версию ответа. — Немного терпеть осталось.

На следующем повороте остужались две машины. Возле одной мёрзли немцы, которых я видел в караван-сарае. А тачка-то у них намного лучше нашей выглядит. Конечно, «Хорьх» бьёт «Шевроле» с большой форой. Какой там был номер модели у армейского внедорожника? Впрочем, он тоже закипел почти одновременно с нашим.

Радость от того, что мы обогнали немцев, улетучилась быстро. Очередной ледяной подъём заставил меня вцепиться в кресло под собой изо всех сил. Я держался за него так, что, наверное, пробил ногтями обшивку.

Яша осторожничал, ехал на первой, хотя крутизна здесь была терпимой. Но не хватало и её. Почти. Мы чуть не остановились, я уже думал выскакивать из кабины и подталкивать «Шевроле» сзади. Последние метры пикап дёргался умирающей птицей. Но выехал. Я оглянулся и увидел перед нами спуск. Вот теперь можно и выдохнуть.

* * *

Увы, но путь вниз оказался как бы не хуже подъёма. Гололедица по другую сторону перевала никуда не пропала. Яша так и остался на первой передаче, и двинулся вперёд. Я снова уцепился в сиденье. Вой двигателя, и до этого оглушающий, стал намного громче. И не удивительно: три тысячи оборотов для нашего пикапа — удовольствие то ещё.

В первый поворот мы вошли чуть ли не юзом. Задница у машины чуть вильнула, но удержалась. Между водительской дверцей и обрывом расстояния не осталось и сантиметра. Дышать я начал только после выезда на прямую.

Яша впервые за время путешествия забормотал молитву. Значит, надо призывать всю доступную помощь. Дорога пошла такая узкая, что нам всем впору было вспоминать любых богов, какие только есть — с встречным тут не разъехаться, а назад сдавать здесь — особо извращённый способ самоубийства.

Очередной спуск точно добавил мне седых волос. Просто я увидел, как Яша жмёт на тормоз, а толку с этого совсем мало. Спасли нас только цепи, не дав устроить скоростной спуск.

Как по заказу, на повороте оказался небольшой закуток, и водила втиснул в него «Шевроле». Конечно, куда тут с перегретыми тормозами соваться?

Сколько ещё этого ледового ада предстоит преодолеть? Если в высоту, то вроде чуток. А по дороге? Лучше не спрашивать: Яша до сих пор сидит, уцепившись руками в руль.

Я приоткрыл дверцу и начал вылезать наружу. Надо облегчиться самому, пока в штаны не напрудил. Михаил тоже пристроился рядом.

— По моим расчётам, ещё километров двадцать, и мы выедем со сплошной гололедицы, — сказал он.

— Прямо утешил. В часах сколько получается, не прикидывал?

* * *

Мы поехали дальше, а у меня в голове крутились картинки одна страшнее другой: мы срываемся с обрыва, нас как кеглю сбивает летящий сзади грузовик, мы не разъезжаемся со встречной.

Кстати, едущие от моря машины попадались. Такие же сумасшедшие, как и мы, вползали на лед и гремели цепями. Слава богу, расходились мы с ними без проблем, на относительно широких участках. Один раз только проехали с «Фордом» так близко, что содрали друг другу краску на бортах. А зеркал-то у нас нет, ни справа, ни слева. Только заметил. Яша снял, скорее всего, на равнине же были, я помню.

Повороты сменялись, а лёд — нет. Мы ещё дважды останавливались остудить тормоза. И только там я смачивал пересохшее горло водой из фляжки. Просто на этом катке не хватало сил даже чтобы попить.

Но всё кончается, в том числе и плохое. Четыре бесконечных часа занял спуск до мест, где гололедица пропала совсем, даже кусочки слипшегося снега перестали встречаться. И дорога сразу расширилась, будто наверху сжалась от мороза.

Яша остановился на обочине и выскочил из кабины. Его понять можно. Я только сиденье ногтями дырявил, а он свою колымагу вёл по этой дороге. Понятно, что хочется облегчиться. Мы тоже вылезли — размять ноги, вдохнуть свежего воздуха.

Яша вдруг посмотрел вверх и назад. Короче, в ту сторону, откуда мы приехали. И сразу куда-то пропала лёгкая расслабленность, которая только что так и пёрла из него. Он лихорадочно потянул вверх штаны и припустил к машине.

— Комон, комон! — прикрикнул он, буквально запрыгивая в кабину.

Я тоже