Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

И, значит, лично я рискую попасть в очередное КИНО и засветиться перед Станцией. И меня могут узнать те, кто «делает» это самое КИНО…

Вроде бы, меня и так засветили в джунглях, на пляске шамана, но только отпустили и не преследовали. Сознание отчаянно цеплялось за хрупкую надежду, что Одноглазого Красавчика турнули с хлебной должности, и меня тогда по видео было некому признать, а тут вдруг неожиданный риск «попасть в кадр» на всеобщее обозрение! Кстати: быть может, у старосты в избе тоже «жучки» стоят? Хотя, вроде бы, кто он такой?… а, может, он – местный главарь, который часто общается с большими шишками среди мятежников?- тогда да!

Я невольно начал опасливо коситься по всем углам, опасаясь скрытого «глаза», но разве его взглядом найдёшь… Мне объясняли, что «глаза» умеют вставлять в иконы, в игрушки, в лубочные картинки, в талисманы и обереги, в сами стены – да во всё, что угодно, в любую щель! Хозяева могут делать уборку, смывать пыль и не догадаются, что им под руку попалось инопланетное изделие.

- Да, тяжко вам,- сочувственно покивал я.- Так что, договорились? Друг друга резать не будем?

И я протянул ему руку.

Он покряхтел, привстал и хлопнул мою ладонь своей:

- Договорились!

- И чтобы эти, городские, на нас тоже не нападали!

Мужик дёрнулся, попытался сделать удивлённую репу, потом понял, что запоздал с показом актёрского дара, поскольку мне уже всё с ним понятно.

- Не будут,- буркнул он, кивнув.- Мы им скажем…

После такого разговора жить стало сразу легче, и напряжённое моральное давление изрядно ослабло. Поджигатель и вовсе зажил вольготно, попав в состав местной детской ватаги. Я частенько наблюдал, как он бегает туда-сюда в стайке рыбацкой детворы, взирающей на него с восторженным обожанием: ещё бы, их погодок успел пожить в лесном центре дивной цивилизации, поучаствовать в настоящей войне и пройти сквозь дикие джунгли!- тутошняя детвора даже книжек о приключениях никогда не читала, и вдруг им на голову свалился едва ли не былинный герой, быстро научивший их пускать зажжённые стрелы под вопли визгливых мамаш, что оборвут все уши, если их засранцы спалят хотя бы один сарай или весь лес на острове,- к великой радости Нечистого. А самому первому – конечно, одному всем известному черномазому бандиту, который сбивает их невинных ангелочков с Пути Истинного, Пресветлым нашим прописанного. Надо признать, Поджигатель обладал великой силой обаяния, покоряя сердца взрослых в их едином желании надрать ему задницу.

Кальмар однажды проследил мой взгляд, когда я, надраивая палубу, посмотрел, как за пацанятами мчалась какая-то молодуха, размахивая букетом жгучего папортника: Поджигатель, как бывалый, тренированный мною воин, бежал от неё впереди всех.

- Ты тут тряпками возюкаешь, а твой черножопый сачкует, в детство играет… С ними так нельзя!- на шею сядут!- прогундосил Кальмар у меня за плечом.

- Он мне не раб,- я пожал плечами.- Приказывать ему не могу. В море он вкалывал как все, а тут… что ж! Нам же лучше будет, если местные будут воспринимать его как своего – без ненависти.

- Ну, смотри, тебе видней… я тебя предупреждал.

А на другой день в бухту зашёл военный корабль.

Он оказался гораздо крупнее того, что завёл нас на этот райский остров. Похожий на толстопузого кита, этот монстр смотрелся в нашей бухте, как жирная свинья в мелкой луже, подавляя нас своими габаритами. Как говорится: «Смотришь на купола – и шапка падает!»

Пришедший по-хозяйски бросил якоря, и с обоих его бортов принялись торопливо спускать шлюпки. Наблюдающий не успел бы даже скурить одну цигарку, а воды бухточки оказались заполнены шлюпками так, что те едва-едва не били друг друга вёслами. Сразу становилось понятно, что против такого гарнизона мечтать что-то сделать – только Богов смешить.

Конечно, можно было бы все шлюпки швартовать на причалы по очереди, но их подошло слишком много, а военные действуют так, чтобы всё делалось «так быстро, как это только возможно». Поэтому почти все моряки прыгали за борт и топали к берегу по пояс в воде, не показывая на лицах ни капли возмущения, непонимания или недовольства. Они, оберегая оружие от солёной воды, забрасывали сабли и ружья на плечи поперёк шеи, прижимали их сзади обоими руками – так и шли.

Выйдя на сушу, моряки, подгоняемые суматошными свистками боцманов, бегом строились в шеренги, быстро и ловко цепляя сабли на пояс, а ружья забрасывая на плечо через ремень. Тонкие штыки злобно сверкали на солнце; вода с одежды ручьями стекала обратно в океан.

А за ними шли всё новые и новые шлюпки – на этот раз груженые бочонками с порохом…

Я невольно позавидовал такой выучке и дисциплине. Помнится, когда я руководил парой десятков охраны научного городка, то, как ни шпынял своих бойцов, так и не смог добиться от них идеального исполнения своих команд, хотя в моё подчинение шли не малые дети, а настоящие волки, проверенные в многочисленных боях. Чуть-чуть косолапые, чуть-чуть неповоротливые, а в итоге их сравнение с этими бравыми моряками выглядело удручающим: я как будто бы цирковых скворогов дрессировал… да если бы мне хоть раз в жизни попала такая сотня в командование – я бы с ней любой замок штурмом взял!

Приковылял наш капитан; появился и старпом. К причалу подошла очередная шлюпка; из неё вышли несколько щеголеватых офицеров, которые, не замочив ног, бодро процокали в высоких ботфортах по доскам настила прямо на берег. Из новоприбывших нам представился только один:

- …, мне поручено командовать временным гарнизоном вплоть до особого распоряжения! Прошу ввести меня в курс дела!

- Прошу за мной!- наш кэп гостеприимно отмахнул рукой в сторону занятых нами хибар.

На переговорах я, разумеется, не присутствовал, но знаю, что наш Капитан получил-таки заветную бумагу, милостиво отпускающую нас восвояси и дающую право свободно пройти через ряды блокадного флота. Причём, нам предлагалось убираться немедленно, а наша лоханка всё ещё лежала на очистке!

Однако, мои попутчики не стали возмущаться, а принялись дружно тянуть нашу калошу обратно в воду. Под ободряющие крики старпома типа «и раз! И раз! И раз!!! Кто так тянет?! Вы девок в кровать сильнее тянете!!!»

Пришедшим морякам не сиделось спокойно: их отправили прочёсывать деревню. Опять послышались заполошные крики, бабский вой, кудахтанье перепуганных кур и предсмертные визги свиней под весёлые