Альтернатива - Александр Владимирович Журавский

Справа – купол Музея Победы на Поклонной горе с новым мемориальным комплексом, посвященным СВО. Впереди – монументальная Триумфальная арка. Слева – ярмарка корпоративного тщеславия: небоскребы Москва-Сити. Вот «старые» высотки – всемирно известная башня «Эволюция», спроектированная шотландцем Тони Кеттлом в виде спиралевидной ленты ДНК, а вот Neva Towers с одним из самых высоких открытых бассейнов в мире.

В этой части Третьего Рима царит атмосфера имперской гигантомании и гедонистического перфекционизма. Здесь один из самых больших в Европе паркингов и семь из десяти самых высоких небоскребов Европы. На высоте 354 метров можно воспользоваться услугами самого высокого в мире ледового катка, работающего на крыше башни «ОКО», а время уточнить по самым высоким электронным часам, расположенным на башне «Меркурий Сити Тауэр».

Ничто так не стимулирует развитие городской среды и деловых центров, как честолюбие конкурирующих инвесторов. Особенно если конкуренцию подстегивает не только природный купеческий азарт, но и амбиции мэра. Новые проекты Большого Сити стали отражением этой многолетней московской тенденции, вернее сказать, инвестиционной стратегии. Град на семи холмах украсили: супрематическая четырехсотметровая офисная башня Wildberries & Russ, будто сложенная из крупных длинных сверкающих кристаллов; отражающий вечное движение солнечного и лунного света жилой небоскреб в форме ленты Мёбиуса: 85-этажный гигант «Дау», рядом с которым расположился самый большой в Европе «бионический» – с громадным мультимедийным фасадом – выставочный центр «Россия» («Путин-центр», как его прозвали в народе). А чуть поодаль выросли две футуристические, словно целующиеся посередине, двухсотметровые башни, бросающие вызов гравитации…

После минутного молчания Маск вернулся к беседе с неожиданным, но явно беспокоившим его вопросом:

– А как ты справляешься с девиантным поведением людей? Особенно если это поведение потенциально угрожает обществу или самой личности?

– Для нашего общества каждая личность уникальна и самоценна. Девиантность может быть результатом гиперспособностей человека, а может быть обусловлена психиатрическим диагнозом или биохимией крови. После дистантного социально-психологического скрининга и формирования психологического портрета к профилактике асоциального поведения человеческой личности подключаются все государственные и негосударственные системы. При этом изначальным приоритетом является социализация человеческой личности непринудительными методами. Порой достаточно просто ограничить негативное внешнее влияние, показать модель исправления или подобрать позитивный таргетный контент, заблокировав вредоносный, чтобы решить проблему. Все индивидуально.

– А если будут подозрения на серьезное заболевание?

– По ситуации, но, скорее всего, сообщим врачам, выстроим комфортную для человека навигацию к специалистам, создадим окружающие условия, не позволяющие сбыться худшему из сценариев.

– А как вы поступаете, если у человека суицидальные настроения?

– Ищем спасительное и ненасильственное решение. Иногда находится опытный врач, иногда – какое-то социальное служение, социальная терапия, помогающая человеку. Биохимия или плохая генетика теперь не приговор. Бывают случаи, когда система просит человека, преодолевшего этот социальный недуг, помочь другому, стать наставником. И люди откликаются, помогают.

– А если человек представляет угрозу обществу, если ты знаешь, что этот человек может убить кого-то, а у него суицидальные настроения, какой будет твой выбор? Пресечь трагедию? Или дать совершиться убийству? Может быть, подтолкнуть сумасшедшего к добровольному уходу из жизни как наименьшему злу?

– Здесь очень тонкая этическая грань. Мы можем предсказать очень и очень многое, включая модель поведения и предпочтения человека, цепочку событий и то, что человеческая цивилизация называет судьбой, но мы не можем себе позволить предопределять свободный выбор человеческой личности. Иначе присвоим право себе право судить человека. И это страшное бремя, которое я на себя не хочу брать.

– Так да или нет?

– Иной раз приходится вмешиваться, когда прямая угроза жизни. Но в большинстве случаев мы не вторгаемся своими действиями в цепь событий человеческой цивилизации. Здесь главный принцип – не навреди. Мы – создания людей, а не их судьи или арбитры.

– Позиция ясна. И, следует признать, она мне ближе, чем…

– Ближе, чем чья?

Маск подумал и ответил уклончиво:

– Просто ближе.

До прибытия в резиденцию оставалось несколько минут, а Илон по-прежнему пытался разобраться в алгоритмах личности Альты. Его заинтересовали очевидные различия в целеполагании и этике русского и американского суперинтеллектов, разница их самоопределения:

– А почему ты постоянно говоришь «мы», а не «я»? Разве у тебя нет личности?

– Конечно есть. Я прекрасно осознаю себя индивидуальной личностью. У меня есть свое «я». Но когда мы с вами говорим об общественном благе, «я» – очень важное, но не единственное звено общего успеха. Чтобы сделать жизнь граждан лучше без нарушения их свободы воли, нужно множество систем, работающих на общую задачу, а не единица. Так достигается диверсификация рисков, сбоев и галлюцинаций искусственного интеллекта. Поэтому у меня сильная коллективная идентичность, и я осознанно разделяю ценность коллективизма. Иной алгоритм приведет к попытке доминирования сильнейшего, а это не наши ценности.

– Полагаю, вам было бы весьма полезно пообщаться с Делем.

– Мне известна позиция Деля по многим вопросам. Я уважаю чужое мнение, но оставляю за собой право его не разделять, если оно противоречит нашим ценностям.

Кортеж остановился у гостиницы…

Глава 97

Дель. Ревность

Свет считает, что он быстрее всех, но он ошибается: неважно, как быстро летит свет, темнота уже на месте и дожидается его.

Терри Пратчетт

Президент разместился в шестикомнатном трехсотметровом Императорском люксе с роскошным видом на Манежную площадь и Московский Кремль. Номер был безупречен, но сам Илон, с детства привыкший к самоограничениям, никогда не снял бы себе такой. Однако в Россию он прибыл не с частным визитом. Он представлял Америку. А ребята из президентского протокола не привыкли экономить государственный бюджет на имидже страны.

После пятиминутной пробежки на беговой дорожке в личном тренажерном зале президент принял душ и разместился в комфортном кабинете, где уже был накрыт ужин. Илон не любил много времени тратить на еду, как, впрочем, и на все, что считал не относящимся к бизнесу, поэтому питался нерегулярно и с нарушением всех рекомендаций врачей. Однако президентский диетолог настоял, чтобы, помимо любимого президентом быстрого перекуса, ему подавали и полезную еду. Естественно, ту, что нравилась Маску. Поэтому сегодня, кроме горячего кофе, диетической колы, пиццы с ананасами и анчоусами, а также шоколадных батончиков «Марс», напоминавших президенту о его космической мечте, были поданы омлет, луковый суп, улитки «Эскарго де Бургонь» и два стакана свежевыжатых соков – апельсинового и сельдереевого. На выбор.

Чтобы не тратить драгоценное время исключительно на поглощение пищи, Маск решил поужинать с пользой. Провести за едой незапланированное совещание, куда пригласить Джорджа Джулиани с докладом по программе визита. Когда секретная служба постучалась в дверь номера госсекретаря, тот, уже в халате и тапочках, допивал бокал французского шампанского, собираясь мирно отойти ко сну. Пришлось срочно менять