Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

– Мы можем попытаться его догнать, – возразила я.

– Зачем? Вскоре Эрбос впустит сюда наказание и свободу. Градос понесет кару от отца и отправится в Королевство Мидер. Люди станут свободны, а Эрбос насладится местью нашему отцу, который наверняка явится в мир людей для того, чтобы добить ненавистных ему полукровных сыновей.

– Мы должны сделать хоть что-нибудь! Вдруг с ним там что-то случится? Вдруг только я могу открыть проходы, а он пострадает, пытаясь это сделать?

– Послушай меня сейчас внимательно. – Авалард уложил обе ладони на мои плечи. – Эрбос поступил подло, не раскрыв нам правды, но он сделает благо, открыв проходы. К тому же мы точно не успеем его остановить, ведь, судя по времени, он уже далеко. Да и мы не знаем, где его точно искать. Насколько я знаю, разрушенных врат несколько, и стоит лишь догадываться, какие он решил распахнуть. Не бойся, Милли, у него достаточно твоей крови, чтобы обрести силы. С помощью их и остатков твоей крови он, скорее всего, сможет сотворить хотя бы один проход. Надеюсь, Эрбос точно знает, что делает. Нам остается только ждать его возвращения.

Глава 34. Три луны

Невозможно не заметить открытия врат между мирами, поскольку небеса сменяют свой вид. Два мира словно наслаиваются один на другой, соединяя лишь небо. Небеса Асгаларда – мира, в котором обитают фейри, встречает ночь двумя лунами вместо одной. При открытии портала между миром фейри и миром людей в обоих становится три луны ночью и два солнца днем, объединившихся на одном небосводе и провозгласивших дорогу между обоими мирами открытой.

«Законы и порядки фейри»

Пламя:

«Пора, – в голове крутилась лишь одна мысль. – Пора. Больше нет смысла ждать». Ветер и свет магии смешались передо мной двумя потоками, словно прокладывая путь в темноте по бездорожью. Землю лесной узкой дороги совсем размыло, превратив ее в зыбкую противную грязь, но мой конь верно справлялся даже с такой сложной задачей, как езда по склизкой поверхности. Наверняка Миллиора уже в курсе происходящего. Стоит теперь только надеяться, что Милли не возненавидит меня за ложь. За то, что использовал ее, и за то, что так долго скрывал правду о ее родных, которые уже вот-вот придут за ней в мир людей. Оставалось надеяться, что любовь Миллиоры ко мне действительно сильна и она сможет простить меня даже после того, что я собираюсь сделать.

Из открытого мне Градосом секрета я знал одно – выпив кровь Альхандры, я обрету резерв, равный или превышающий резерв любого чистокровного, а моя сила отныне будет восприниматься вратами как магия обладателя этой самой крови. Я заменю Милли собой, выпив ее крови. Я лишь надеялся на то, что ее будет достаточно, чтобы еще окропить камень разрушенных магических врат, чтобы они воздвигнулись вновь.

Пока не было понятно, как осуществится задуманное мной и как выглядит процесс открытия проходов между мирами, но одно я знал точно – если доверяющий мне Градос не соврал в минуту хорошего расположения духа, то я сегодня отворю проходы. Сменю горизонт и успею вернуться к утру, чтобы оградить людей от гнева короля. Заметив смену небосвода, Градос точно будет в состоянии безрассудной и всепоглощающей ярости, а я должен буду уберечь от его деспотизма всех, кого смогу. Но главное – Милли и Авалард останутся вне подозрений короля, находясь в это время в замке. Да и сам я планировал быстро, пуская лошадь галопом, прибыть во дворец до того, как солнце взойдет. Вернее, два солнца, как это уже было когда-то…

Добравшись до нужного места на зыбкой дороге, я сильнее натянул капюшон кожаного плаща и свернул в лес. Сегодня я собирался посетить те самые врата, которые когда-то, еще при нашей второй встрече с Миллиорой, на всякий случай показал ей.

Впервые повстречав незнакомку, которую понес конь, я хотел лишь помочь. Остановил скачущего на всех парах к опасной реке жеребца, пусть и не без последствий для самой всадницы. Девушка лежала без сознания на поросшей мхами земле, вся исцарапанная, хрупкая, человеческая. На вид… Когда же я приблизился, чтобы проверить, жива ли она, то почувствовал запах крови, звенящий чарами фейри. А попробовав ее на вкус, замер от шока и радости, ведь сразу понял, кто она и какую силу таит в себе. Миллиора должна была стать для меня ресурсом. Средством для достижения цели. Но когда девушка очнулась, едва она взглянула на меня своими фиалковыми чарующими глазами, в этот же момент меня словно подменили. С той самой секунды я, взрослый и суровый Инквизитор, хладнокровный убийца сотен людей, превратился в растерянного юнца. В этот день я страшился спугнуть девушку, проявить грубость или бестактность.

Позже, когда не спал всю ночь, размышляя, как быть с лесной незнакомкой, я решил, что она мне необходима не только как ключ или шанс обрести силу. Миллиора Аддерли сильно запала в душу, заинтриговала своей непосредственностью и диким характером, напоминая те самые лесные лиловые цветы, украшающие место силы у врат. А о том, чтобы исполнить приказ Градоса, и вовсе не шло и речи. Мне необходимо было держать при себе Миллиору. Не только как ценность, которой, судя по чарам иллюзии на теле, требовалось вхождение в аргум, но и как девушку, которой хотелось обладать безраздельно.

Поцеловав эту девушку впервые, я понял, что уже не смог бы отпустить ее, будь она даже простой человеческой женщиной. Я сразу понял, что она моя, а я ее. Мы были словно созданы и предназначены друг для друга. И хоть мои поступки и унизительное предложение, которое я озвучил в лесу, были ошибкой, но скрывалось за всем этим одно – желание быть вместе с Милли. Любить и оберегать ее, хоть этого, как оказалось, я делать совсем не умею.

Пока приятные воспоминания роились в голове, перед взором возникла большая поляна с лиловыми цветами на высоких стеблях, манящая своим приятным ароматом даже в это непогожее ночное время. Появилась полная уверенность, что я поступаю верно не только потому, что хочу встретиться с отцом и отомстить ему, но и потому, что я понял, какое благо сотворю, награждая чистокровного фейского короля наказанием за все сотворенные им беды в человеческом мире.

Я спешился и, покрепче привязав коня к одному из деревьев, прошел к тому самому месту, где почти до колена возвышались две полуразрушенные каменные колонны.

Время пришло.

Из внутреннего кармана плаща я достал драгоценный