Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

месту, которое описывал Авалард. Свернув в правильном направлении, я быстро отыскала немного более светлый камешек в одной из ниш стены и, нажав на него, отворила каменную дверь, ведущую в темноту. Поспешно, чтобы никто не смог застать меня, осветила путь оплетающей руку магией. Затем шагнула в тоннели. Ждать Аваларда долго не пришлось, он тоже явился пораньше.

– Смотрю, не терпится узнать правду о родных? – немного грустно спросил феец, замечая мою нервозность.

Да, как бы я ни отрицала это из-за обиды на родных родителей, мне хотелось узнать, кто они, и главное, почему оставили родную дочь в мире людей. Я надеялась узнать причины такого жестокого поступка из записей, которые еще необходимо было обнаружить.

– Не стоит, Авалард, – коротко отрезала я, давая понять, что его хлесткие шуточки сейчас совсем не к месту. – Просто давай сделаем это. Не хочу больше мучить себя догадками.

Следуя за высокой фигурой мужчины, я все больше понимала, что не готова к правде. Ощущение, что я не смогу ее принять, так и ширилось в груди. Но пути назад не было. Я поняла – либо сегодня, либо никогда. Пара поворотов и подъем по пыльной лестнице внутри проходов привели нас к нужному месту. Авалард нажал на камень, и мы вошли в просторный зал, в котором рядами высились стеллажи с книгами.

– Теперь тихо иди за мной, – велел феец.

Беззвучно, словно две тени, погасив свечение фейской магии, мы прошли между рядами высоких стеллажей к деревянной зигзагоподобной лестнице. Большие окна-витражи щедро пропускали слабый свет полной луны, которая то пряталась за махровыми тучами, то выглядывала, поощряя наши действия и указывая верный путь. Первым шел Авалард, я следовала за ним, послушно шагая по ступеням.

Поднявшись на второй этаж воистину большой библиотеки, мы прошли насквозь еще один зал и уперлись взглядами в высокие двустворчатые двери, которые вели в нужный нам отдел с картотекой, содержащей информацию обо всех когда-либо проживающих в Королевстве Нортс фейри.

Но свет из дальнего угла зала и шаги гвардейцев, охранявших вход в картотеку, застал нас врасплох. Прижав к себе, Авалард ловко укрыл меня своим телом, пряча за одним из шкафов. Его особенный запах приятно коснулся обоняния. И если сначала мужчина лишь всматривался между рядами книг, пытаясь понять, когда наш путь очистится от охранников, совершающих ночной обход, то после, когда его взгляд упал на мое лицо, дыхание фейца участилось, а его рука, покоившаяся на моей талии, притянула ближе, прижала к твердому мужскому телу.

Караульные уже давно ушли, но Авалард не спешил отпускать меня. Казалось, у него и вовсе не было такой цели никогда. Он просто склонился ко мне и неожиданно поцеловал, глубоко вдыхая запах моего тела, который наверняка источал аромат похоти, не успевшей угаснуть после визита его брата.

Губы, руки и даже внешность этого мужчины настолько напоминали мне Эрбоса, что я чуть было не ответила взаимностью. Лишь на мгновение замерла, позволяя Аваларду обнять меня сильнее, взять инициативу и углубить поцелуй. Но близость младшего из братьев не вызвала во мне отклика. Я наконец поняла, почему меня дурманил его запах. Он напоминал мне аромат тела Эрбоса. Не знаю, как это работало, но, по сути, кровное родство мужчин делало их запахи чем-то схожими. И, судя по моей реакции, для чуткого обоняния фейри это было весьма и весьма важным составляющим влечения.

– Нет, нам нельзя… – Я первая разорвала порочную связь.

– Можно, если ты этого хочешь. А я не глупец, чувствую прекрасно, что ты этого желаешь.

Мне не хотелось оскорблять Аваларда и сравнивать его с братом, говоря о том, как они схожи между собой. Именно поэтому, тая тоску по Эрбосу, я и позволила случиться непоправимому, допустила промедление, дала поцеловать себя мужчине, что напоминал того, кто завладел моим сердцем.

– Я люблю твоего брата, Авалард, – призналась я ему вместо глупых оправданий. – И даже если у нас с Эрбосом ничего не выйдет, поскольку он явно не тот, кто предназначен для спокойной счастливой жизни, я не могу перестать его любить. Хоть и понимаю, что он порой поступает жестоко и несправедливо.

Взгляд молодого мужчины сник. Стало видно, что он надеялся на мою взаимность больше, чем я предполагала.

– Я подозревал, но не думал, что такое действительно возможно. Любить моего брата очень непросто. Прошу прощения за вольность. – Феец быстро разжал руки и отстранился, не требуя лишних объяснений и тем более не претендуя на большее. – Идем, надо спешить, пока все чисто.

Как будто ничего между нами и не случилось, Авалард принялся за дело: подошел к двери и приложил ладонь к замочной скважине, испуская свечение своей магии. Вскоре раздались щелчки. Покрутив круглую ручку, феец открыл дверь.

– Все задаюсь вопросом. Когда я сама смогу такое проворачивать? – шепотом восхитилась тонкой работой мужчины.

Мы вошли в другой обширный зал с огромным количеством стеллажей, и Авалард улыбнулся мне, закрывая массивные двери за нами таким же филигранным способом.

– Это талант, не буду скрывать. Даже у Эрбоса не получается так умело открывать магией замки. Он всегда предпочитает грубую силу. Я позже тебя научу, если хочешь, – подмигнул он мне. – Ну а теперь у нас есть задачка гораздо важнее. – Феец развернулся и тяжело вздохнул, оценивая масштабы поисков.

– Они должны быть расставлены по годам и принадлежности к чистой крови, идем. – Я направилась в сторону дальних стеллажей, кажущихся более старыми и пыльными.

Спустя несколько минут мы нашли нужный стеллаж с информацией о чистокровных фейри, отбывших из мира людей. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы отыскать семью, в которой двадцать лет назад появился ребенок – девочка. Авалард взялся за полки выше, просматривая старые пыльные записи в толстых дневниках, а я принялась за нижние ряды, страшась наткнуться на ту самую информацию, за которой мы сюда и прибыли.

– Миллиора, я нашел… – спустя час наших поисков над головой раздался тревожный голос, заставляя мгновенно распрямиться.

Авалард дрожащими руками повернул ко мне толстую книгу записей, осветил страницы магией. На его лице не отображалось ничего хорошего. Мои глаза судорожно побежали по строчкам, описывающим даты прибытия и отбытия пар чистокровных фейри. Особенное внимание было уделено трехсотлетней фейке, которая понесла в мире людей и родила сразу двоих младенцев чистой фейской крови, что являлось большой редкостью и удивило всех сородичей. Девочку и мальчика.

Но даже не это более всего старались запечатлеть записи, как самую важную особенность, а то, что она являлась «открывающей врата», единственной и последней из редкого древнего фейского рода. Об этой