Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

Я не подняла глаз на Эрбоса, пусть и желала поверить ему. Ведь знала, что непременно передумаю и упущу шанс, который едва ли выпадет мне дважды. Не думаю, что Градос будет в таком хорошем расположении духа еще когда-либо. Да и с доверенным лицом тоже правитель не захочет портить отношения. Мне невероятно повезло, что король проявил ко мне великодушие именно сегодня. Этим стоило воспользоваться.

– Уверена? – вкрадчиво спросил Градос. – Я ведь действительно готов принять твою просьбу, но вижу, что между вами все не так просто.

Сердце внутри обливалось кровью, сомнения наполняли меня с каждым мгновением все больше, но я понимала, что нет такой любви, которая имела бы право лишать меня свободы.

– Уверена, – произнесла даже слишком уверенно и быстро. Подняла взгляд к королю и услышала пораженный вздох толпы, собравшейся вокруг.

Градос посмотрел на меня в это мгновение совсем иначе, словно оценивая по-другому, как личность, а не как ветреную юную особу.

– Если ты и правда этого так желаешь, то не могу тебе отказать в твоей просьбе. Законы, созданные мною же, этого не позволяют. Ваш брак с Самюэлем Алахосским отныне признаю недействительным и лишаю тебя статуса его жены и герцогини. Оставайся леди Аддерли, и, конечно, все те земли и особняки, что обязаны были перейти в твое безраздельное владение, теперь будут принадлежать лишь одной тебе, как и лошади. Судя по всему, милая леди любит верховую езду.

Я выдохнула от облегчения и приняла руку Градоса, который великодушно помог мне встать. Не успела я ответить на вопрос короля, как услышала в образовавшейся тишине удаляющиеся шаги Эрбоса, затем громкий хлопок двери торжественного зала. Следом за братом поспешил и Авалард, и не так шумно, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Позже Градос заверил, что организует мне отдельные покои подальше от комнат Эрбоса и даже распорядится о необходимых новых документах, подтверждающих мои владения и другую фамилию. Разговор с королем прошел даже слишком гладко, это же и настораживало. Но, несмотря на тревоги, я была рада тому, что отныне меня никто не станет запирать в комнате или в поместье. Вдохнула полной грудью и последовала в конце торжества за лакеем, которому приказано было устроить меня в новой комнате, ближе к остальным полукровкам, обучающимся в замке.

Теперь я была свободна, и хоть сердце предательски сжималось от собственного поступка, я понимала, что любовь этого мужчины ко мне неправильная. Я же на него и вовсе не могла смотреть – в зеленых глазах отражались мои страдания и боль от потери друга.

Глава 32. Разлука

Сила магии и возможности тела фейри всегда зависят от чистоты кровной линии. Если феец, вступая в связь с человеком, порождает полукровного ребенка, то тот, в свою очередь, никогда не будет обладать теми же силой магии и ловкостью, возможностями тела, какие присущи чистокровным. Можно добиться определенных успехов тренировками, подчиняя себе плоть, но магию укрепить невозможно, она остается прежней и зависит от широты личного магического резерва.

«Законы и порядки фейри»

Мотылек:

Дождь лил как из ведра. Небо словно плакало, скорбя о павших на улицах Санктоса. Кладбище как никогда было оживленным, многие хоронили родных. Люди, полукровные фейри все сравнялись в этом месте, смерть не знала разницы между сословиями, богатством или кровной принадлежностью. Она не ведала о таких понятиях.

Я сидела в экипаже до тех пор, пока последние люди не покинули кладбище, проходя мимо темными сгорбленными силуэтами, горюя по навсегда ушедшим близким людям.

– Пора, Милли, – обратился ко мне Авалард, когда миссис и мистер Хоггарт прошли по дороге мимо нашей кареты.

Мать Дорна едва держалась на ногах. Похоронив своего единственного сына, она пребывала в такой всеобъемлющей скорби, что плохо осознавала происходящее вокруг. Только благодаря мужу, который крепко удерживал ее за талию, она шла вперед. Лица родителей моего друга были настолько серыми и осунувшимися, что, казалось, они умерли изнутри в тот день, когда узнали о гибели сына.

Я крепко сжала в руках охапку алых роз. Колючие стебли больно впились шипами в руки, не раня, благодаря фейскому кольцу, но причиняя спасительную боль, которая отвлекала от созерцания столь душераздирающей картины. Я не решилась присутствовать на похоронах. Не имела права смотреть в глаза родителей Дорна, но прибыла к его могиле позже. Не могла не посетить его последнее пристанище…

Авалард сам предложил навестить могилу друга, даже Градос неожиданно дал на то свое согласие. Он позволил не только мне одной выйти за пределы замка. Некоторые полукровные фейри, проходящие обязательное обучение, тоже потеряли близких и отправились проводить их в последний путь.

Вскоре мы с Авалардом отыскали могилу моего друга на обширном кладбище, которое в последнее время изрядно пополнило свои ряды. Водрузив на большую, покрытую цветами песчаную насыпь розы, я присела и запустила в мокрую землю руку. Лицо горело от сдерживаемых эмоций, но я знала, что не имею права плакать по тому, кого сама лишила жизни. Это было бы кощунственно. Неправильно. Дождь спасал меня, не позволяя сгореть от раскаяния и стыда перед мертвым другом. Холодные капли касались лица, немного остужая щеки. Как известно, умершие уже никогда никого не осудят, но, кажется, я и сама хорошо справлялась с этой миссией. «Прости меня», – прошептала я мысленно, сгорбившись над немой холодной могилой. В ответ лишь рука Аваларда легла на мое плечо и немного сжала его.

– Я отойду. Не буду мешать, но и ты не задерживайся долго. Помни, у нас сегодня еще есть дела, – сказал феец и отправился к высоким воротам в каменной ограде кладбища.

Мне не верилось, что Дорна больше нет, как и не верилось когда-то в то, что папа умер, оставляя меня наедине с жестоким миром и таким же жестоким окружением.

Как необратимо и кардинально поменялась моя жизнь всего за пару лет… Что ждет впереди? Мысли неприятно рисовали будущее без Эрбоса. Да, я сама просила расторгнуть наш брак, желая свободы, но я даже не могла представить, что этот мужчина так легко и быстро меня отпустит.

С того самого вечера, как я обрела свободу, уже прошло три дня. А Эрбос так ни разу и не явился, возвышаясь надо мной непреклонной стеной, как я того ожидала. Даже находясь рядом с могилой друга, я никак не могла выбросить этого заносчивого фейца из головы,