Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

Сумерки затянули и без того серое небо, наверняка окрашенное клубами дыма. Вскоре в свои покои должен был вернуться главный Инквизитор, и его мне сейчас не хотелось видеть, пусть одновременно я безумно переживала за его жизнь. Теперь лицо Эрбоса стало для меня живым напоминанием о моем преступлении перед другом и самой собой. Лицо, которое я так любила, даже в памяти теперь всплывало образом, вызывающим боль потери.

Йен отправился за моей служанкой, предварительно закрыв дверь на ключ, отчего мне даже стало смешно, поскольку теперь эта дверь и даже сам Йен были для меня сомнительной преградой. Та магия, которую я обрела благодаря жизни Дорна, способна была на многое. Вот только в этот раз я решила действовать более мудро.

Сегодня в любом случае я должна буду предстать перед Градосом, и лучше, если я буду выглядеть прекрасно, представляясь правителю обычной хорошенькой, немного глуповатой девушкой фейри. Я знала, что происходит в головах таких мужчин, как Градос Сактин. Наверняка он не любил проявлений тяжелого характера и упорства в женщинах. Принятые им же законы ясно давали это понять. Зато роль простодушной инженю в красивом платье, увешанной дорогими украшениями, наверняка придется королю по вкусу.

Мне было необходимо подобраться ближе к королю, добиться его расположения этим вечером. Он и без того был достаточно заинтересован моим чистокровным происхождением, а потому добиться аудиенции правителя и разговора с ним, надеюсь, смогу достаточно быстро и легко.

С этой мыслью я прошла в просторную ванную комнату и посмотрела на себя в зеркало, которое с презрением выплюнуло в меня образ заплаканной и измученной фейки со спутанными волосами и в смятом платье. Одежду покрывали многочисленные бурые пятна – остаток произошедшего утром ужаса, а потому я поспешила от нее избавиться, снимая тяжелый наряд. Даже руки мои еще пахли кровью Дорна и Эрбоса, заставляя воскресить в памяти ужасающую картину недавнего прошлого.

Вскоре пришла Нэнси, теперь она не была столь разговорчива и молча выполняла все свои обязанности. Лицо ее было грустным, а глаза припухшими и красными от пролитых слез. Наверняка ей крупно досталось от Эрбоса за то, что не уследила за мной. И вряд ли он смягчал свои слова, обвиняя девушку и лишая части жалованья, когда та сказала, что выполняла свою работу как положено. Также я понимала, что и происходящее в городе мало кого из людей могло обрадовать. Наверняка днем погибло много народу. И наверняка среди повстанцев или даже магов и ведьм могли быть знакомые девушки.

Об этом было невыносимо думать. Чувство вины и без того лежало на моей груди тяжелой надгробной плитой. Однако сейчас я отгородилась от самобичевания и жалости к самой себе, мне стоило размышлять о другом событии. О разговоре с королем.

В груди пылало желание исправить все, что я натворила. Я хотела любым способом помочь людям, пусть пока и не понимала до конца, как это сделать. Одно я осознавала четко и ясно – Авалард поможет мне с моими желаниями, а я ему с его. Главное, чтобы он смог спасти как можно больше народа и сам при этом уцелел. А затем мы узнаем правду о моих родителях и станем вместе бороться против гнета Градоса. Теперь я еще больше ненавидела столь жестокого короля. И еще больше желала ему смерти.

В этот вечер мне предстояло хорошо сыграть свою роль, улыбаясь тому, в чье сердце с радостью готова была вонзить кинжал. Рано или поздно мое притворство должно было оправдаться сполна.

– Прости меня, – схватила я за руку Нэнси, которая смывала с меня грязь и кровь, тщательно намыливая тело.

Девушка, подняв покрасневшие глаза, пугливо на меня взглянула.

– Мне запрещено с вами говорить, – коротко ответила она.

– Мой муж распорядился?

– Мне запрещено с вами говорить, – повторила она снова и опустила взгляд, дав понять, что больше ничего не скажет.

– Хорошо… Не надо…

И без того было ясно, кто так напугал Нэнси. Ее я прекрасно понимала, поскольку Эрбос и правда умел доводить до дрожи в теле. Мне не хотелось доставлять девушке еще больших проблем.

После того как я вымылась, Нэнси опустила на меня роскошное, легкое, словно фиолетовое облако, платье, надевая через голову. Зашнуровала его на спине, искусно подогнала по фигуре.

Довольно глубокое декольте требовало украшений. Выбрав увесистое колье с бриллиантами – одно из тех, которыми так любил меня одаривать муж, заменяя свободу красивыми игрушками, – я надела его на шею. Украшение красиво переливалось, привлекая к себе все внимание. Корсет платья тоже был украшен вышивкой и фиолетовыми камнями, облегая грудь и талию, словно перчатка. Юбки же пышным конусом расширялись к полу, демонстрируя дорогую ткань идеально сшитого наряда. Теперь мой внешний вид действительно соответствовал и месту, в котором находилась, и титулу моего мужа.

Волосы было решено оставить распущенными, лишь частично собирая у лица и закрепляя позади непокорные локоны. Повернувшись к зеркалу и осмотрев себя, я окончательно сняла с себя магию иллюзии, обнажая принадлежность к чистокровным фейри. Этот вид глаз должен был понравиться королю.

В тот момент, когда на улице окончательно стемнело, а Нэнси завершала мой образ нанесением небольшого количества румян на лицо, в комнату вошел Эрбос. Он до сих пор был одет в Инквизиторскую броню и плащ, уставший и промокший под дождем, но все еще слишком устрашающий.

Лицо его, излучающее лишь напряжение и суровость, при виде меня наполнилось удивлением, он замер. И хоть глаза мои все еще были немного красными от пролитых слез, полагаю, эта маленькая деталь только придавала еще больше шарма практически хрустальной, хрупкой красоте.

– Я рад, что ты пришла в себя и готова к встрече с нашим королем, – просто сказал он, с замиранием оценивая мой внешний вид, рассматривая каждую деталь. – Я скоро тоже буду готов.

Эрбос без лишних слов скрылся за дверями ванной.

Нэнси уже покинула меня, предусмотрительно оставляя наедине с супругом, а Йен так и остался за пределами комнаты, наверняка карауля под дверью проблемную жену своего хозяина. Пришел тот самый момент, когда мы с Эрбосом поговорим, когда я посмотрю в его глаза открыто и увижу лишь одно в любимых зеленых глубинах – смерть своего друга…

Так оно и вышло. Когда феец появился из ванной, обернув бедра полотенцем, в комнате тут же повисло неловкое молчание. Эрбос подошел ближе, когда понял, что мы одни.

– Ты