Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

Вокруг гремели выстрелы, Йен пытался справиться с повстанцами, которые, по сути, не были врагами нам, но за жаждой мести не рассмотрели этого. Затем я осмотрелась в поисках Эрбоса. Он должен быть где-то рядом, раз Йен уже тут. Только Эрбос мог сейчас исцелить друга, но его нигде не было. Помощник Инквизитора был один и, укрываясь за углом здания, пытался отстреливаться. Слезы хлынули из глаз, я понимала, что еще пара минут, и Дорна невозможно будет вытащить, его жизнь утекала слишком быстро.

Однако мне стоило беспокоиться и о себе, ведь когда револьвер Йена опустел, требуя новой порции пуль, я осталась беззащитной, сидя на дороге перед истекающим кровью другом. В этот момент кто-то из нападавших мужчин, пользуясь временной заминкой, резко подскочил, приставил к моей голове дуло пистолета и даже взвел верхний курок с характерным звуком. На мне оставалось еще одно кольцо защиты с большим изумрудом. То, что подарил мне Эрбос в день нашей помолвки, но оно вряд ли сможет спасать долго. Подняв глаза на своего убийцу, я успела заметить на его лице торжество.

В следующее мгновение перед глазами все смылось. Черная тень понеслась между рядами нападавших и, сшибая с ног моего палача, с хрустким ударом припечатала его тело к стене одного из ближайших зданий. Звонкий выстрел прогремел над моей головой, не достигая изначальной цели.

Эрбос спас меня, он пришел вслед за Йеном. И таким разъяренным я его не видела еще никогда. Вторя хаосу, творящемуся вокруг, вдали, ближе к центру Санктоса, гремели взрывы, небо наполнилось дымом, опуская настоящие сумерки на город и наполняя воздух запахом гари.

Только твердая сильная хватка вывела из оцепенения. Избавившись от мужчины, который хотел меня пристрелить, Эрбос грубо и необычайно быстро втащил меня обратно в экипаж, усаживая на сиденье. Сам же принялся разбираться с остальными повстанцами, выглядывая и ловко отстреливаясь от нападающих, словно от мух.

Когда муж бросил на пол опустошенный револьвер и достал из ножен длинный изогнутый тальвар[3], я вцепилась в его руку.

– Эрбос, Дорн… Он…

– У меня нет столько ресурса, – осек меня на полуслове муж, уже понимая, о чем я стану просить. – Знала бы ты, что творится сейчас в городе. Насколько сложно мне было добраться сюда. Молись, чтобы моей магии хватило для одной цели – вытащить нас отсюда. Я трижды исцелял Йена, пока мы нашли тебя! Трижды! – Он навис надо мной, заставляя вжаться в кресло всем телом.

Я посмотрела на руки мужа, на которых было всего два защитных кольца, и поняла, что он не врет, он и сам принял уже не одну пулю. Эрбос раздраженно схватил мои руки, осматривая, и его взгляд стал еще суровее, когда он увидел на них только одно защитное украшение.

– Эрбос… Прошу тебя. Спаси Дорна! Если он умрет, я никогда себе этого не прощу! – Я вцепилась в него мертвой хваткой.

Лицо Инквизитора резко окаменело, не выражая ни единой эмоции. Лишь по его одному виду мне стали ясны его намерения, слова же добили окончательно.

– Это станет для тебя уроком и наказанием одновременно, – сказал он мне, глядя прямо в глаза, и, отшвырнув мои руки, быстро вышел из сомнительного укрытия, которое подверглось серьезному обстрелу.

Я легла на пол салона, ни то стараясь укрыться от пуль, пробивающих в нем дыры, ни то меня скрутила полная безысходность и горе от потери друга, который еще, возможно, не умер, но приговор его уже был подписан. Зрение заволокло дымкой, а в ушах слышался стук сердца.

– Это я. Это я во всем виновата… Я во всем виновата, – раскачиваясь, повторяла сама себе шепотом, пока стрельба постепенно затихала, создавая мертвенную тишину.

Мои причитания прервал Йен, он открыл дверцу экипажа и вытащил меня из него на улицу. Затем крепко вцепился в мои плечи, не прекращая что-то говорить. Но его слов я не слышала, лишь испуганное лицо помощника Инквизитора помогло обрести контроль над сознанием. Он тряхнул меня в своих громадных руках и снова повторил сказанное, когда убедился, что я немного пришла в себя.

– Миллиора, ты должна его исцелить!

Голова сразу повернулась к тому месту, где ранее была перестрелка. Глаза отыскали среди множества трупов на дороге большой темный силуэт моего мужа. Недалеко от него лежал и Дорн. Я вырвалась из рук Йена и бросилась к мужчинам, которых любила всем сердцем, пусть и так по-разному. Дорн уже закрыл глаза, потеряв сознание, но в его теле еще ощущался слабый огонь жизни.

Я рухнула на колени возле Эрбоса. Он, зажав рукой рану в животе, захлебывался в собственной крови, но полукровные фейри всегда были сильнее людей, и его жизненная сила утекала гораздо медленнее. Мои глаза заметались от одного раненого мужчины к другому, слез уже не было, я просто растерянно дышала, ощущая каждый вдох и выдох, не понимая, что теперь делать.

– Забери мою жизнь, мотылек, и исцели своего любимого Дорна… – прохрипел Эрбос, заставляя меня поежиться от ужаса. – Только одного из нас ты сможешь спасти. И я знаю, как ты хочешь спасти его. К тому же избавишься от меня. Это будет справедливо. Возьми мою жизнь. Он скоро умрет. Поспеши…

Я послушалась и уложила обе руки на грудь Эрбоса, затем посмотрела в зеленые глаза, стараясь запомнить на прощание облик того, кто насильно заставил меня быть с собой. Я должна была исцелить более доброго и человечного из двоих мужчин. Выбрать того, кто никогда не относился ко мне плохо, сковывая и ограничивая свободу.

Эрбос смотрел на меня спокойно, впитывая взглядом каждую черту моего лица. В его взгляде читались любовь и смирение. Казалось, для нас двоих все вокруг померкло. Мой муж готов был принять смерть, вся его жизнь проходила с надрывом, в опасности и горе, а теперь он понял, что, возможно, смерть – это единственный способ получить долгожданное успокоение.

В этот момент я закричала, убирая руки от него, потому что поняла – я не смогу забрать его жизнь. Я слишком его полюбила. Несмотря ни на что. Вопреки всем доводам разума.

Через четыре вдоха я была уже возле Дорна. На пятый, не оставляя себе шанса на то, чтобы передумать, уложила руки на грудь друга, где все еще горела слабая искра жизни. А на шестом вдохе впитала остатки его жизненных сил, наполняя себя магией до краев. И, наконец, взвыла, ощущая, как тело моего милого доброго друга потеряло всякую жизнь. Затем на мгновение замерла,