Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

же прямо сейчас, рискуя всем, займусь спасением тех, кого смогу, выводя в подземные пещеры под городом. Благо твой отец когда-то доверил мне свои знания о них, и теперь на твоей совести будет на пару сотен смертей меньше.

Слова Аваларда жалили, принося боль, но я знала, что заслужила их. Более того, я хотела, чтобы он облаял меня еще сильнее. Жаждала наказания в надежде, что после этого перестану ощущать ту боль, которая разгоралась в груди с каждым мгновением все сильнее. Мои глаза смотрели прямо на мужчину, который все продолжал и продолжал сыпать в меня обвинениями. Я не заплакала, плачут лишь те, кто чувствует обиду или горе, я же просто сжала до хруста челюсти и молча впитывала то, что заслужила.

Но затем, все также резко, Авалард схватил меня и сжал в объятиях.

– Прости, ты не хотела этого. А я просто зол и растерян…

– Я все равно никогда себе этого не прощу. Ты прав и тебе не за что извиняться. Все твои слова – правда. Я просто глупая и слишком наивная, раз решила, что можно спасти этих людей, не пожертвовав при этом чем-то большим.

После я выбралась из рук фейца и скрылась за дверями маленькой комнатки, там я надела прямо поверх брюк темно-зеленое дорогое платье. Было понятно, почему Авалард дал его. В штанах и черном плаще я точно привлеку к себе много внимания прохожих и тем более Инквизиторов. В платье же я беспрепятственно дойду до моста. А даже если охотники и остановят меня для проверки, то уши сразу дадут повод отпустить девушку фейри, выбравшуюся погулять не в самое удачное время.

Авалард страшился отправлять меня одну, но я убедила мужчину, что сейчас он гораздо нужнее беззащитным людям в трущобах. Скрипя зубами, феец согласился, не забыв при этом взять с меня обещание, что я вернусь в свои покои в замке. Карта тоннелей была благополучно припрятана в лифе платья. Для отвода глаз уложив в какую-то найденную дамскую сумочку пару флаконов с духами, Авалард снова наложил чары на мои слишком броские глаза, делая их зрачки круглыми, и с тревогой отправил к выходу.

– Подожди, еще кое-что поищу.

Через минуту где-то в закромах лавки он отыскал простую темно-серую шляпку. Спрашивать, откуда у него в магазине есть дамская одежда, я не стала. Авалард аккуратно убрал мои распущенные волосы и надел на меня головной убор.

– Так лучше, пусть уши будут открыты, теперь тебя не станут даже спрашивать о чем-либо.

Шляпка идеально подошла и придерживала непокорные волосы. Зеленое платье с длинными рукавами сидело на мне как влитое.

– Я загляну к тебе на днях, Милли, наши дела еще не завершены, – напомнил мне мужчина, открывая дверь.

Я лишь качнула головой, соглашаясь. Пока было неясно, как вообще сложатся эти самые дни, но в одном я не сомневалась – Авалард точно найдет меня, когда потребуется и где угодно. Я помнила и о наших планах проникнуть в закрытые отделы замковой библиотеки, в которых хранились сведения о моих родных родителях, хоть называть их таковыми было сложно. Ведь едва ли я видела весомую причину, по которой любящие мать и отец могли просто бросить свое дитя в мире людей.

Авалард еще раз обнял меня на прощание, в своей излюбленной, сухой манере раздав наставления, и выпустил из парфюмерной лавки. Я сразу двинулась вдоль построек в поисках извозчика, чтобы добраться до моста незамеченной, но, как назло, в такое раннее время город только начал оживать и дороги пустовали. Тогда я пошла по улицам пешком, выражая наигранное удивление при виде такого количества Инквизиторов.

Когда же по дорогам стали шнырять и законники, облаченные в темно-серую форму с золотыми пуговицами и вышитыми знаками лотоса на нагрудных карманах, я окончательно впала в уныние. Слишком многих король отправил зачищать город… Оставалось надеяться лишь на Аваларда – только он мог сократить количество сегодняшних жертв до минимума. Также я была удивлена и тому, что он знал моего отца, и, судя по всему, у них были довольно доверительные отношения, раз тот открыл ему свои тайны.

Только одна мысль не давала покоя – «своими поступками я убила сотни людей». Сокрушенно шествуя по улицам к своей цели, я не замечала, насколько пронзительны взгляды Инквизиторов, обращенные ко мне. Наверняка фейри уже давно остановили бы меня, но завидев неприкрытые волосами уши, они сразу проходили мимо. Никто из них не заподозрил бы предателя среди себе подобных. Трюк Аваларда сработал как надо. Впрочем, как и всегда.

Подходя ближе к центру Санктоса, я отметила, что уже должно быть около восьми утра, поскольку народ стал потихоньку заполнять улицы города. В момент, пока я осматривалась вокруг, чтобы отыскать экипаж, в меня неожиданно врезалась некая дама, в ее звонком писке невозможно было не узнать знакомые истеричные нотки. Я обернулась к уже извиняющейся Бриджит, и та, заметив, кто стоит перед ней, тут же осмотрела меня с диким отвращением.

– Миллиора…

– Для вас, Бриджит, просто Ваше Сиятельство. – Я сразу напомнила о своем положении, чтобы мачеха своими воплями не привлекла к нам ненужного внимания. Пусть лучше опасается и помалкивает, наверняка и вести о моей истинной природе до нее дошли быстро.

Но «матушка», напротив, вела себя довольно спокойно и даже едва заметно улыбнулась, хоть эта улыбка и была насквозь пропитана ядом. Она осмотрела мой вполне приличный, но явно не шикарный наряд, и глаза ее зажглись энтузиазмом.

– Что-то не похожа ты сейчас на герцогиню, и даже принадлежность к фейри не красит… – протянула она в своей излюбленной издевательской манере. – Вид потрепан, а лицо зеленое, как и всегда… И муж твой где? Без охраны выпустил? – Бриджит осмотрелась в поисках моих сопровождающих и окончательно просияла: – Или ты снова вздумала бежать от своего тирана?

– Не говорите глупостей, «матушка», я более не пленница своего мужа и хожу там, где пожелаю, – соврала я с необычайным спокойствием. – К тому же у меня нет времени на глупые разговоры с вами. Прощайте, – поспешила наконец отделаться от неприятной компании и даже повернулась, чтобы продолжить свой путь.

Изначально мне было жаль мачеху, когда я узнала, как жестоко обошелся Эрбос с ее сыном, но теперь поняла, что равнодушна к ее горю. Слишком многое я в свое время стерпела от нее и Эндрюса, чтобы испытывать хоть маленькую толику сочувствия.

Казалось, разговор наш должен быть завершен, а встреча остаться неприятным недоразумением, но женщина больно вцепилась в мою руку и резко развернула к