Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

Йен посмотрел на меня с опаской, но не посмел возразить. Вскоре его тяжелая поступь быстрыми удаляющимися шагами отозвалась эхом по коридору. Сегодня будет пролито много крови. Это то, чего будет ожидать от меня король, после настолько серьезного промаха. И он это получит.

Я всегда потворствовал и помогал брату в его делах, но сегодняшний случай выходил за рамки дозволенного. Его действия стали слишком опасны и потеряли всякую мудрость. Градос и без того в любой момент мог распознать его тайные замыслы, а теперь не только я становился мишенью короля, но и Авалард попадал под тень его подозрений.

Тайна о ценных замковых проходах тоже будет раскрыта, ведь нужно будет как-то объяснять Градосу, каким образом пленники смогли испариться из тюрьмы, не открыв при этом основную дверь. Либо же обвинить одного из Инквизиторов, у которого были ключи, в измене, что тоже являлось весьма сомнительным делом, ведь вывести такую толпу из замка незаметно было невозможно. Слуги, охрана или другие обитатели замка – кто-то обязательно увидел бы беглецов.

Я был зол. Нет. В ярости. Но даже это всепоглощающее чувство не смогло заставить забыть увиденное во сне. Первое, что я сделал, когда оделся в черную одежду и Инквизиторскую броню, набросив сверху кожаный длинный плащ, – схватил ключ от комнаты Миллиоры и направился к ней, чтобы увериться в том, что она рядом и в полной безопасности. Чувство тревоги и всепоглощающего горя до сих пор цвело во мне, растворяя в крови дикий страх за ее жизнь.

Мои сны всегда были слишком реалистичными и кошмарными, но настолько глубоко я никогда в них не нырял. Теперь же, из-за ужасного сновидения, я был одержим женой еще больше. Мне и самому была ненавистна та мания, с которой я следил за Миллиорой, но сегодня явно был не тот день, когда я мог сдержаться и не проверить ее лично.

Я нетерпеливо открыл запертую дверь комнаты Милли и вздохнул с облегчением, когда заметил, что укутавшись в одеяло, спиной ко мне она мирно спит. Запах ее тела с нотками сладкого персика и розы заполнил обоняние, заставляя вдохнуть глубже и насладиться особой атмосферой в комнате любимой женщины.

Книги, которые я приказал отобрать для нее, аккуратной стопкой лежали на столе, из некоторых выглядывали закладки из атласных лент, по которым сразу стало видно, что жена действительно заинтересована в изучении своей природы и готова узнавать новое о себе.

Рассвет только-только занялся, но пасмурная погода еще сильнее сгущала сумрак в комнате. Я решил не будить Милли в столь ранний час, поскольку помнил, как любила жена поспать подольше, но все же не удержался от того, чтобы обойти кровать и хоть пару минут посмотреть на нее спящую. Сегодня мне понадобится ее образ, и я собирался его впитать, чтобы взять с собой для облегчения собственной участи.

Но встав напротив кровати, я замер на месте, подозревая неладное. Затем порывисто отбросил одеяло, и от взметнувшейся злобы все во мне заполыхало. Пальцы сами сжали переносицу, потому что головоломка окончательно сложилась.

Мне сразу показалось подозрительным, что Авалард принялся действовать настолько отчаянно. Это было явно не в его манере, он любил продумывать все до мельчайших деталей. Спонтанность же принадлежала моей дорогой супруге, от которой я только и ожидал, что новых подвохов. Зубы заскрипели от раздражения.

– Это Миллиора вывела пленников, – сказал вслух, когда услышал прерывистое дыхание Йена за своей спиной.

Помощник уже вернулся ко мне и, прикрыв дверь покоев, уставился на кровать с подушками вместо человека. Эта картина в исполнении моей милой жены была нам обоим уже хорошо знакома.

– Не может быть этого, Эрбос. Она не смогла бы пристрелить троих лучших Инквизиторов в одиночку. Да и после этого, думаешь, маги не расправились бы с ней?

Кулак сам впечатался в стену мощным ударом, откалывая куски штукатурки.

– В этом-то и дело, Йен! Первое, о чем мне стоит сейчас заботиться, так это о том, что труп моей жены может обнаружиться где-то в тоннелях. Авалард – это он показал ей ходы без моего одобрения, даже не сомневаюсь…

Но сокрушаться сейчас не стоило. Мне стало жизненно необходимо найти ее. Я присел, присматриваясь к слегка исцарапанному паркету у шкафа, говорящему о том, что мебель двигали недавно. Такой след и заметить было бы невозможно, но я уже знал, что искать, а потому только уверился в своей догадке. Хотелось прямо сейчас броситься в потайные коридоры, обыскать их. Одновременно с этим страх найти Миллиору в них искалеченной или мертвой парализовывал. Воспоминания о сне были еще совсем свежи.

– Градос звал тебя. Я проверю тоннели и буду ждать у моста, – сказал Йен, укладывая свою громадную руку мне на плечо в поддерживающем жесте. – Уверен, с ней все хорошо. Если это Миллиора положила в темницах твоих людей, то с магами и ведьмами она точно справится. Но будем надеяться, что они не стали на нее нападать, а остались благодарны. Люди не фейри, в них нет столько злобы.

Впервые Йен высказался по поводу отличий между нашими сородичами, и впервые я не опровергнул его слова, потому что всей душой надеялся, что помощник окажется прав. Я с трудом отвернулся от шкафа, за которым находился проход в тоннели, и вышел из комнаты, направляясь к королю.

Разговор с Градосом обещал быть весьма и весьма напряженным. Впрочем, любые разговоры с ним не доставляли мне большого удовольствия. Тщеславие и жестокость правителя отталкивали, а пошлость и грубость порой заставляли в нужный момент отворачиваться, чтобы не выдать собственного негодования.

Иногда же предчувствие подсказывало, что король не так прост, как хотел бы казаться, это он тщательно скрывал, показывая лишь маленькую часть своей личности, жаждавшей более всего остального – власти. От него я узнал и про расположение разрушенных проходов в мир холмов, и про то, как он смог их уничтожить, избавляясь от власти отца.

У него я старался выведать и многое другое, например, как открыть врата вновь. Он был для меня полезен и рассказал о способе открыть проходы, ведь был уверен, что этого больше никто не сможет сделать. Он утверждал, что для этого требовался особый вид фейри. И такую фейри он вынудил покинуть мир людей навсегда.

Я бы смог избавить этот мир от Градоса, не будь на нем такая мощная защита, которой одаривался в его мире каждый член королевской семьи. В мире фейри он являлся третьим