Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

– Авалард, где тебя носило?! – вскрикнула я, теряя все оставшееся терпение. Мои нервы слишком пострадали этой ночью.

– Ты что, освободила пойманных магов и ведьм?! Ты хоть понимаешь, что натворила?!

Томас, стоявший справа от меня и поддерживающий своей сильной рукой, напрягся. Было видно, маг готов броситься на моего знакомого в любой момент. Похоже, далеко не все люди знали о делах Аваларда и его отношении к ним.

– Да, я их освободила и не намерена об этом сожалеть. Либо ты поможешь мне вывести их из замка, либо просто уйди с дороги.

Авалард негодующе покачал головой:

– Конечно, я помогу тебе, ведь иначе вам не выжить. У меня единственный вопрос к тебе. Как? Как ты сумела расправиться с охраной в темницах? Ведь наверняка главный Инквизитор оставил не одного своего бойца сторожить пленников. Если остались среди них живые, то в замке уже все на ушах, не сомневайся. И тогда нам нет смысла бежать.

На вопрос мужчины я ответила не словами, просто вытащила из-за пояса сзади увесистый револьвер и протянула фейцу.

– Спасибо за твои уроки, Авалард. Трое из троих. Теперь смерть этих Инквизиторов не только на моей совести, но и на твоей. Однако мне даже не было их жаль, видел бы ты, какие бесчинства творятся в этих темницах…

Глаза Аваларда сверкнули золотом от удивления. Он принял в свою руку револьвер, скрывая восхищение, и затем поджал губы.

– Не думай, что выйдешь из этого дерьма чистой, твой поступок откроется мужу, не сомневайся.

– Я вернусь еще до рассвета. Он не узнает.

Авалард тихо рассмеялся:

– Думаешь, главный Инквизитор тупица? Даже не надейся на хороший исход. Ты получишь свое наказание, ведь Самюэлю придется придумывать, как убрать от тебя любые подозрения короля. – Авалард был осторожен при посторонних и не упоминал о родственных связях с Эрбосом, даже его второе имя предпочел утаить.

Я гордо вздернула подбородок выше.

– Ну что ж, тогда я приму любую кару, но не допущу издевательств и убийства этих людей.

Феец бросил недовольный взгляд на Томаса, который все еще поддерживал меня за талию, не давая свалиться из-за слабости, а затем нахально перенял меня из рук мага, отталкивая его.

– Благородно, Миллиора, но очень глупо, – обратился он ко мне, не скрывая своего недовольства. – Идем, я отправлю их прямиком в «новые земли».

– Мы не можем отбыть из Королевства, – возразил Томас, пытаясь преградить нам путь. – Просто выведи нас к портовой части города, на этом наши пути разойдутся.

Наверняка маг хотел остаться ради того, чтобы дождаться полного взросления Клайда и попытаться организовать ловушку для короля, но о смешанном ребенке я умолчала. Аваларду, как бы он хорошо ни относился к людям, помогая им, не стоило знать о таких вещах. Но феец и сам не горел большим желанием возиться с пленниками, он тоже ощущал, что сегодняшнее приключение может плохо для нас закончиться. Все-таки вывести из замка, да еще прямо из-под носа короля, толпу заключенных было слишком большим риском. Градос сразу заподозрит, что им помогал кто-то из обитателей.

И только теперь я по-настоящему осознала: Эрбос может попасть под горячую руку жестокого правителя. Авалард же понял это, как только увидел меня с пленниками, именно поэтому сейчас он был так зол. За этой злостью прятался страх за брата. И в итоге круг замыкался на мне, ведь даже я знала – Эрбос пойдет на все, лишь бы выгородить меня перед Градосом. Кажется, в этот самый момент я действительно поверила, что муж любит меня. Ведь была уверена в том, что он не позволит никому причинить вред его жене. И если будет нужно, пойдет даже против правителя.

– Хорошо, я отведу вас, но никому и никогда не говорите о том, кто вам помогал. – Феец строго осмотрел людей.

– Мы не станем выдавать наших спасителей. Даже если вы фейри, то уже не наши враги, – убедил его Томас.

– Тогда поспешим.

Медленно, но уверенно мы пошли дальше по проходам. После того как мы выбрались, Авалард обещал как можно аккуратнее перевезти пленников с помощью экипажа, который ожидал у моста. Таких поездок понадобится несколько, но зато никто не заметит на улицах города подозрительную суету.

Пламя:

Оставлять пленных наедине с Инквизиторами не хотелось, но и сам пытать ребенка я бы не смог. Пусть подчиненные думают, что я просто не хочу марать рук, на самом же деле не желал смотреть на то, что они вытворяют с людьми. Уже не первый год, управляя этой адской сворой, я понимал, что не дай я им того, ради чего они вступили в ряды Инквизиции, большинство из них стало бы недовольно скалиться. Себя я тоже никогда не оправдывал – я не в первый раз позволял свершаться жестокости и одобрял ее, поскольку информация, добытая путем пыток, всегда была ценна.

За стенами глубоких замковых тюрем творились ужасные бесчинства. Когда-то мне приходилось их совершать и самому, но теперь я отдал все необходимые распоряжения троим лучшим воинам, закрыл тяжелую металлическую дверь и запер ее.

Следующие караульные сменят нынешних ближе к рассвету, до этого времени у меня была возможность хоть немного отдохнуть. Затем следовало спуститься в темницы, чтобы узнать, какую информацию удалось выбить из пленных. Возможно, утром, используя новые факты, придется организовать еще одну облаву на магов и ведьм. Понадобятся силы, а потому мне точно следовало хоть немного поспать.

Единственным желанием было войти в комнату Милли, обнять ее и уснуть. Только ее присутствие, тепло тела успокаивали душу и дарили долгожданное умиротворение. Но после долгой погони за магами и ведьмами, расправы над их большей частью и нахождения в зловониях тюрьмы в первую очередь стоило вымыться. Даже сейчас мои руки липли от крови, а одежда, хоть и скрывала алые пятна своим черным цветом, точно была ею пропитана.

Удержаться и хотя бы не заглянуть в покои жены, чтобы посмотреть на нее спящую, стало сложно. Мне всегда нравилось наблюдать, как Миллиора, сложив ладони под щеку в совсем детском, трогательном жесте, смотрит свои сны. Как что-то бормочет, ищет моих объятий, прижимаясь тесно и глубоко вдыхая мой запах тела. Только во сне она забывала обо всех преградах между нами, о том, кто я такой и насколько не заслуживаю ее хорошего отношения. Именно по ночам я ощущал ее истинные чувства, неприкрытые колкостями и осознанной холодностью.

Я поставил перед собой цель – добиться того,