Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

глядя на побледневшее лицо молодого мужчины, не веря в то, что сама убила того, кто любил меня больше жизни. Предала того, кто сделал мне столько добра, сколько не счесть и до конца дней.

После этого, практически не ощущая себя, я вернулась к Эрбосу. Сокрушаться стало поздно, я сделала выбор и уложила руки на рану мужа, исцеляя его тело. В этот момент мне не хотелось думать, насколько сильно я пожалею о том, что натворила. И пожалею ли вообще. Но я точно знала – этот поступок навсегда останется темным пятном в моей душе и воспоминаниях.

Глаза Инквизитора неотрывно смотрели на меня.

Эрбос словно только сейчас, когда все его раны исцелились, принял реальность. Он окончательно все осознал и от удивления не смел даже двигаться. Он понял, что я его люблю. Для этого не требовалось красивых речей. Все мои действия пронизывало высшее чувство, которому не могла противиться даже я сама.

Истинная любовь никогда не требовала слов для своего подтверждения, а сейчас именно этот поступок доказал ее несокрушимую силу. Мое признание в любви Эрбосу стало лучшим и одновременно худшим из всех, какие мне были известны.

Я убила близкого друга ради того, чтобы тот, кого я так долго считала своим врагом, жил.

Глава 31. Решение

Впервые поглотив жизнь человека, фейри могут ощущать изменения в своем состоянии, это обусловлено неестественностью процесса для дивного народа. Но позже изменчивое и сильное тело приспосабливается к такому незначительному неудобству.

«Законы и порядки фейри»

Резко стало противно от самой себя и от того, чья жизненная сила наполнила меня изнутри. Теперь я могла исцелить серьезные травмы не один раз. Резерв моей магии стал обширным, она плескалась в моем теле, мечтая вырваться в нужный момент. Вот только мертвых оживлять фейри не умели. Увы. Я была полна сил, которые получила совершенно нечестным, кощунственным способом, но не могла вернуть дорогого мне человека к жизни.

В голове крутились образы родителей Дорна, которые будут абсолютно сокрушены потерей единственного сына. Я представила горе его матери, что не чаяла в сыне души. Больше я так и не смогла взглянуть на мертвого друга. На языке стало по-настоящему горько от понимания, что ничего уже невозможно исправить и мне придется жить с этим поступком до конца дней…

Не чувствуя ног и не понимая до конца, что делаю, я просто поднялась с каменной дороги, желая убраться подальше от этого места, и последовала к своей цели, шатаясь и спотыкаясь. В ушах жужжало, а мост впереди смылся перед взором, который уже поглощала темная дымка. Последнее, что хорошо запомнилось, – огромные теплые ладони на моих плечах. Йен догнал меня и развернул к себе, в его серых глазах ярко светилось понимание и сожаление, но ярче всего остального горело удивление. Помощник Инквизитора порывисто и крепко обнял меня, и в ту же секунду сознание окончательно померкло. Я провалилась в кромешную болезненную тьму.

* * *

Открыть глаза стало сложным и неприятным испытанием, в них словно насыпали песка. Во рту пересохло, а затекшие мышцы отозвались болью во всем теле. Я еще не успела сесть, а Йен уже был рядом, возвышаясь над кроватью. Кажется, я потеряла сознание от пережитых переживаний и теперь, восстанавливая память по крупицам, старалась поверить самой себе.

– Где я? – Я оглядела воистину большие шикарные покои, которые, судя по обстановке и особому запаху, наверняка являлись частью замка.

– Это комната Эрбоса. Думал, ты должна была тут побывать.

– Нет, – коротко ответила я, не желая теперь даже думать о муже. Воспоминания еще были слишком свежи.

Йен неожиданно присел у кровати и помог сесть, затем подал кубок с водой, который мне был так необходим.

– Как ты, Миллиора? – спросил он довольно тихо и осторожно, когда я вдоволь напилась воды.

– Я в порядке, – все так же равнодушно отчеканила и внимательнее осмотрелась в покоях, которые больше напоминали некие хоромы, нежели спальню. – Хотела бы вернуться к себе в комнату.

– А вот это не в моих силах. Эрбос приказал тебе оставаться в его покоях, а мне, в свою очередь, не сводить с тебя глаз. Думаю, ты должна понимать почему…

Йен ответил на мой вопрос вполне предсказуемо. Ничего нового. Тирания и полный контроль моего мужа не могли испариться за один день. Это я знала. А потому решила действовать совсем иначе.

– Я хочу принять ванну. Наверняка король обеспокоен беспорядками в городе и соберет всех для обсуждения проблем, возникших при «зачистке». Я должна присутствовать, чтобы не вызвать подозрений.

Серые глаза помощника Инквизитора прищурились, оценивая мое состояние и здравость ума.

– Что-то ты не слишком эмоциональна, учитывая случившееся. С тобой точно все в порядке?

– Конечно нет, Йен! – уже более раздраженно ответила я. – Но я пытаюсь не думать об этом, а ты не устаешь напоминать!

Рыжеволосый великан поднял руки, размахивая ими и успокаивая меня. Наверняка он уже сам пожалел, что напомнил о былом.

– Ладно-ладно, давай успокоимся. Лучше я расскажу, что произошло, пока ты отдыхала. Начну с того, что ты проспала весь день, но Эрбосу даже не пришлось тебя выгораживать. Градос мало интересовался тобой. Если спросят, ты читала весь день и лишь видела из окна странную дымовую завесу над городом. За служанку не беспокойся, она будет молчать, несмотря на то что заметила твое отсутствие. Сам Эрбос снова отправился в город для полной «зачистки». Скоро должен вернуться. И да, ты права, король соберет всех обитающих в замке полукровных фейри для обсуждения сегодняшнего мятежа.

– Авалард? От него вестей нет?

– Пока нет, но я уверен, что он в порядке. Он слишком хитер. А с чего это вдруг тебе интересна судьба Аваларда? Может, это он помогал выводить пленников?

– Нет. Даже не смей об этом рассказывать Эрбосу, не хватало мне еще разборок между братьями. – Я пригрозила великану, и тот понял мой колючий выпад с полуслова. – Пригласи Нэнси и скажи, чтобы прихватила с собой лучшее платье из моего гардероба. Сегодня я должна сиять, словно ничего не произошло.

Йен от удивления даже приподнял одну бровь. Еще утром я была разрушена, сокрушена горем, а сейчас проявляла полное хладнокровие и сдержанность. Однако это в моем случае и было наиболее правильным поведением, теперь я решила не поддаваться эмоциям. У меня созрел сдержанный и правильный план, которому пора было воплотиться в жизнь уже давно. Однако из-за эмоций и глупой девичьей доверчивости я позволила себе плыть по течению, при