Моя фиалковая ведьма - Марина Адлер

несущийся мне навстречу. Никогда я еще не была так рада законникам, но именно сейчас разобрала в кучере одного из них и почувствовала сокрушающее облегчение. Завидев меня, убегающую от разъяренных повстанцев, молодой мужчина не испугался и лишь подстегнул лошадей, вынуждая их мчаться еще быстрее. За спиной раздался выстрел, за ним последовала жгучая боль в затылке. Шляпка слетела с головы, освобождая собранные волосы. На пальцах осталось лишь два кольца защиты. Те, что напоминали об Эрбосе, поскольку являлись не только магическими украшениями, но и говорили о наших с ним брачных узах.

Когда еще один выстрел оглушил, я приготовилась к новой боли, но на этот раз стреляющий промахнулся. К счастью, экипаж уже был близко, и я даже на мгновение затаила сбившееся дыхание, когда узнала Дорна в законнике, правящим лошадьми. На его форме красовались нашивки, говорящие о высокой должности, а цвет ее был синим, а не серым, окончательно выставляя вердикт его высокому положению в рядах служителей закона.

Только сейчас я осознала, что даже не успела спросить друга о его должности за чередой проблем, захвативших меня с головой, но теперь лично видела, каких успехов добился Дорн Хоггарт. Его глаза при виде меня широко распахнулись, он обогнул меня и проехал вперед, отделяя от преследователей. Затем по улицам пронеслась череда выстрелов, звонко отражаясь эхом от стен зданий. Я присела и зажала уши, чтобы не слышать того, что сейчас происходило за моей спиной. Меня страшила уже не столько угроза быть застреленной, сколько мысль о том, что друг в одиночку точно не сможет отбиться от такого количества нападающих.

– Милли, в карету! – прокричал он, отстреливаясь от взбунтовавшихся головорезов, и я мгновенно послушалась, буквально влетая в салон экипажа. Затем поспешно прилипла к маленькому продолговатому окошку впереди.

Дорн был как на ладони для нападающих, но ни одна пуля не́друга не взяла его до сих пор. Фейские кольца и на нем – поняла я, но облегчение было недолгим. Как только я посмотрела на застреленных лошадей, осознала – нам отсюда не сбежать. В такт моим невеселым мыслям барабан револьвера Дорна отозвался опустошенным цокотом. В эту же секунду друг тоже устремился в экипаж, громко хлопая его дверцей, и тяжело дыша, уселся напротив.

Он молча осмотрел меня на наличие ран и колец на пальцах, а затем достал короб с пулями и стал заряжать ими опустошенный револьвер. Желваки на его челюсти ходили ходуном, выдавая нервозность, но все движения оставались четкими и выверенными, вынуждая взглянуть на друга совсем по-иному. В тот момент, когда Дорн ловко защелкнул цилиндр револьвера, дверца экипажа распахнулась, и он, ни секунды не колеблясь, пустил пулю в лоб одному из нападающих. На руках молодого мужчины уже не было колец, но следы от них еще ясно виднелись на пальцах, говоря о том, что я была права. Остальные нападающие не спешили приближаться к экипажу, они уже поняли, что законник нашпигован запасными пулями под завязку, и страшились открыто атаковать. Наступила минута затишья.

– Сейчас я выйду в последний раз, – строго предупредил Дорн. – А ты должна бежать. Ниже по улице безопаснее. Не буду разбираться, какого черта ты вообще здесь оказалась, но, надеюсь, ты выберешься из этого пекла живой.

– Нет! Я не брошу тебя! – Я схватила его за свободную руку. – У меня есть магия, я могу помочь.

Конечно, это был блеф, моей магии хватило бы лишь на то, чтобы осветить коридоры тоннеля на обратном пути в замок, и то взяв взаймы у здоровья. Но я должна была убедить друга в том, что могу быть полезна.

– Еще я умею стрелять, и если у тебя есть запасное оружие, то оно сейчас как раз пригодится.

– Полагаю, убеждать тебя уйти и спасти свою жизнь станет лишней тратой времени.

– Именно.

– Ты не исправима, Милли.

– Так и есть, – снова подтвердила я.

Дорн негодующе покачал головой и выудил из-за пояса еще один револьвер.

– Пообещай лишь одно. Ты будешь сидеть тут и защищать только себя, если кто-то сунется.

Мои глаза сразу прилипли к маленькому окошку над головой Хоггарта, было бы глупо отрицать свои планы, друг же посмотрел на то, к чему прикован мой взгляд, и только улыбнулся, без труда прочитав мои мысли. Он так хорошо меня знал и мог предугадать действия, что это порой даже пугало.

– Хорошо, так тоже сойдет, – сказал он. – Главное, не выходи, пока все не уляжется.

– Я буду осторожна и помогу, как умею. И еще… – Я сняла обручальное фейское кольцо с безымянного пальца. – Надень. Однажды эта вещь перевернула с ног на голову мою жизнь, так пусть теперь спасет твою.

Дорн заметно колебался, но после того, как кто-то снаружи выстрелил по экипажу, призывая молодого законника к действиям, вздрогнул и, приняв кольцо, надел его на мизинец. После, не раздумывая, выглянул из экипажа, и стрельба вновь оглушительной чередой понеслась по улицам. Я встала на сиденье напротив коленями и, просунув револьвер в маленькое окошко, принялась стрелять в тех повстанцев, которые выглядывали из-за стен домов. Было не ясно, кто из нас застрелил последних нападающих, но вскоре все утихло, обездвиженные тела лежали на дороге и у зданий. Друг вышел, чтобы убедиться, что нам больше ничего не грозит, и даже прошел чуть дальше по улице, заглядывая в более узкие переулки. Я же не сводила с него глаз, держа до последнего наготове пистолет. Лишь когда он вернулся, я смогла облегченно выдохнуть.

– Выходи, дальше пойдем пешком.

– Мне нужно к мосту.

Друг посмотрел на меня с недоумением, и пришлось рассказать ему о тайных ходах. Только после того, как я ему показала карту и рассказала о безопасности тоннелей, он согласился отвести меня, куда прошу. Затем Хоггарт обнял меня, кутая в своих теплых, таких родных руках, и мы направились вниз по дороге. Но, не сделав и пяти шагов, я услышала выстрел вместе с криком, пытающимся предостеречь от беды.

– Милли, берегись! – прокричал Йен своим грубым басом где-то позади, его голос сложно было бы спутать с каким-либо другим, но на самого телохранителя я так и не взглянула.

В последнюю секунду заслоняя меня собой, Дорн принял пулю, предназначенную мне. Из узкого переулка хлынула толпа новых повстанцев. Я осознала, что теперь нам точно конец. Раненый друг повалился на землю. Все вокруг перестало иметь значение, когда, перевернув Дорна, я увидела в его груди смертельную кровоточащую рану. Постаралась прижать к ней руки, но парень закашлялся кровью, дав понять, что дела совсем плохи.

– Я умираю, Миллиора.