Боевой 1918 год. Длинные вёрсты. Комбриг - Владислав Николаевич Конюшевский

удачно получилось ему мозги запудрить, и теперь у него обратного хода нет. Так что никогда не быть Лейбе наркомом по военным делам. Пока он в Финляндии «геройствует», время уйдет. А потом уже станет поздно дергаться, пытаясь хапнуть власти. Но даже если и начнет, то ледоруб давно запасен…

Несколько ошарашенный столь вопиющим отходом от канонов, я какое-то время помолчал, переваривая ситуацию. Блин… Все-таки Иван глубоко либеральный человек. Столько телодвижений, вместо простой пули в башку. С другой стороны, еще в первый раз, когда я предлагал без затей ликвидировать «политическую проститутку», Жилин отказался, сказав, что Троцкий входит в какие-то его далеко идущие планы. Вот значит, что там за планы были…. Настолько прополоскать мозги «Демону Революции», это надо уметь! Такого ни Ленин, ни даже Сталин сделать не смогли. А Седому удалось… Но как это у него вообще вышло? Он что, колдун, что ли?

Тут у меня мысль вильнула в нужную сторону. А ведь так и есть! Именно что колдун, такой же, как и я. Только он здесь дольше трется и подарки Сатихаарли у него развернулись в большей степени. Поэтому спросил прямо:

– Как у тебя это вообще получилось? Возможностями «зеленого гробика» воспользовался?

Жилин сморщился, словно от зубной боли:

– Да чуть не сдох. Два месяца, почти каждый день, с ним под видом совещаний работал. И это я еще его внутренние базовые установки и воззрения почти никак не цеплял! Пару раз чуть не спалился, когда носом кровь идти начинала. Хорошо, отмазывался последствиями ранения. Так что меня теперь совсем больным считают…

Этот ответ меня несколько успокоил, а Седой, невесело усмехнувшись, спросил:

– Что? На себя примеряешь? Зря. Процесс внушения очень долгий и очень муторный. И я сильно сомневаюсь, что на тебя это вообще подействует. Все-таки в одних «гробиках» лежали… Да и незачем мне подобной хренью по отношению к тебе заниматься. Я все-таки целым замдиректора был и в людях разбираюсь. Ты ведь не врал, когда говорил, что власть тебя особо не привлекает. Что там надо быть либо прошаренным трудоголиком с высочайшим скилом интригана, либо кончить, как Коля номер два. А тебе больше интересна техника. И чтобы при этом никто не мешал, так как интриганов и мешальщиков будешь просто отстреливать. В целях недопущения массового геноцида, мы договорились, что каждый станет заниматься своим направлением, и я тебе дам полное прикрытие сверху. Договоренности в силе?

Я улыбнулся:

– В силе. Просто меня твои новые умения несколько напрягли…

Собеседник пробурчал:

– Понятное дело. С другой стороны, я о твоих способностях почти ничего не знаю. И ничего, не напрягаюсь.

– Вот тут, батенька, соврамши. Ты же не идиот, чтобы даже гипотетическую опасность недооценивать. Просто понимаешь, что мы друг другу не конкуренты. В одной упряжке бежим. А прикинь, если бы я оказался либерально настроенным общечеловеком? Истово поклоняющимся светлому граду на холме? Вот было бы «весело»!

Жилин отмахнулся:

– Откуда в Сирии общечеловеки? Это же не офис «Новой газеты». Там стреляют, поэтому подобные не водятся.

Мы, поглядев друг на друга, рассмеялись, и, пользуясь моментом, я решил уточнить:

– Кстати, про кадры. Что там за новый нарком по военным делам нарисовался? Некто Чибисов. Вообще про него раньше не слышал. Что собой представляет?

Седой, посерьезнев, коротко ответил:

– Геннадий Аристархович наш человек. Я его еще в тринадцатом нашел. Тогда же он и в партию вступил. Грамотный, волевой, преданный. – И видно, сообразив, что находится не на заседании партайгеноссе, проталкивая нужную кандидатуру, закруглился: – В общем, еще раз скажу – наш человек. Без закидонов.

Я понимающе кивнул, а собеседник неожиданно вспомнил еще об одном персонаже:

– Слушай, тут мне охрана с утра доложила о каком-то кадре, рвущемся встретиться. Говорит, что с Чуром пришел. Но при этом приехал из Франции. Не просветишь, кто таков и чего ему надо?

Коротко поведав эпопею французского путешественника, я поинтересовался:

– И что думаешь?

Председатель ВЦИК особо не размышлял:

– Чего тут тянуть? Надо людей вытаскивать. В первую очередь тех, кто в Алжире. Вернусь в Москву, дам распоряжение – пусть маршруты продумывают. Денег на это выделим. Ну и с посольством свяжемся. Вопросы зададим – чего это они как рыбы молчали? А то оборзели лягушатники… – Выдав ответ, Иван решил уточнить: – Сам-то какие-то виды на него имеешь?

– Имею. Мне его связи во Франции нужны будут. Не сейчас, позже, но понадобятся. И не только его, а в принципе, какие найду. Нам ведь еще подставных фирм по миру десятки и сотни открывать. А твои фармакологические конторы тут никак замазывать нельзя. Они должны быть вне подозрений. Солидными и респектабельными. Санкции против нас введут, это к бабке не ходи. С обширнейшими «стоп-листами». И к этому времени у нас должны быть готовы обходные пути. Мы же это обсуждали. Вот я и решил начать потихонечку…

* * *

Как обычно, с Жилиным мы просидели до утра. А потом начались гонки со скачками. Распределял стажеров и пополнение по взводам. Отсылал суровых гонцов в Ростов, за обмундированием. Суровых, потому что ребята везли деньги в оплату и были накручены до невозможности. В принципе, форму пошить брался и мой таганрогский деловар, но он не успевал по времени. А в Ростове на фабрике и выкройки есть, да и руку они уже набили. Так что Мелешко оказался в пролете.

Потом занимались пристрелкой десятка винтовок с оптическим прицелом, привезенных Иваном. Оказывается, оптика на винтари уже вовсю производилась, и теперь я в спешке формировал снайперские пары. Позже, уже в узком кругу, проводил испытания глушителей, сделанных собственноручно в таганрогских мастерских. Глушаки были исключительно для наганов и получились типа БраМитов[39], но представляли собой «жалкое подобие левой руки», по сравнению с современными.

Поэтому, как их можно использовать, я пока не представлял, так как звук выстрела, конечно, уменьшался и искажался, только один хрен, звучал как громкий щелчок хлыста. То есть не «пук, пук», словно на дорогих глушителях моего времени, а «ШЛЕП, ШЛЕП», будто я из АК с ПББС[40] шмаляю. Хотя это я так больше с расстройства говорю. Реально получилось несравненно тише, чем с ПББС, но все равно конструкцию еще надо доводить до ума.

Попутно знакомился с приданными мореманами-комендорами и смотрел, какими кораблями батальон будет переправлен в Крым. Точнее, десантными «Эльпидифорами», которые в свое время делались для высадки десанта в Босфоре. Но десант так и не состоялся, а несколько единиц стояли без дела. Вот ими и решено было воспользоваться. Сопровождать нас должны были боевые