Боевой 1918 год. Длинные вёрсты. Комбриг - Владислав Николаевич Конюшевский

– Кто такие?

Козырнув, мы с комиссаром представились.

Визави, убрав руку из сразу отвисшего кармана (вот ствол там у него, зуб даю), удивился:

– Слыхал я про Чура. Только непонятно, я-то вам зачем понадобился. Хотя чего уж тут – проходите, коль пришли.

В квартире было чисто, поэтому мы, невзирая на причитания старушки: «Да что вы, не надо разуваться! У нас и тапочек нет», скинули сапоги и, шлепая босыми ногами (ну не в портянках же ходить, а насчет носков мы как-то не подумали), двинули за хозяином. Тот уже гордо восседал за круглым столом с застиранной скатеркой и, когда мы уселись, ненавязчиво поинтересовался:

– Так что, господа? Чем обязан?

Переглянувшись с усмехнувшимся комиссаром, я тоже хмыкнул. Пациент своим «господа» явно нас прощупывал, и чтобы долго не рассусоливать, я решил сразу бить в лоб:

– ТОВАРИЩ старший лейтенант, не могли бы вы ответить на вопрос – насколько сложно уже вторым-третьим залпом, с закрытой позиции, накрыть движущуюся механизированную колонну врага с постепенным переносом огня вдоль колонны? А потом быстро перенести огонь на приближающееся конное охранение противника? При этом учитывая, что предварительной пристрелки не было.

Одноногий озадаченно крякнул:

– Кхе… вообще это стандартная задача для любого грамотного офицера. Тут нет никакой сложности. Но офицер, подчеркиваю, должен быть опытным. Скорее, дело будет упираться в подготовку нижних чинов. – После чего, сделав ехидную физиономию, уточнил: – И вы лишь за этим ко мне пришли?

Не обращая внимания на ехидство, я продолжил:

– А вы эту «стандартную задачу» сможете выполнить?

Хозяин безразлично пожал плечами:

– Когда-то мог. Но мне все равно непонятен ваш интерес.

– Интерес мой прост и безыскусен. Сейчас вы днем сидите в будке и занимаетесь ремонтом керосинок, примусов, зонтов, да и вообще всего, что под руку попадется. Имея большую конкуренцию как со стороны мехмастерских, так и со стороны прочих частников. Получая копейки. Выживаете в основном продажей вещей, – я кивнул в сторону стены, на которой остался невыгоревший след от часов или большого барометра. – Мы же хотим предложить вам должность командира батареи в нашем батальоне. С испытательным сроком, потому как если с личным составом не поладите, то нам придется расстаться. Низкий профессионализм тоже категорически не приветствуется и ведет к расставанию. Это кнут. Пряником является ежемесячный оклад в двести пятьдесят рублей[43] и еженедельный дополнительный продуктовый паек красного командира.

Холмогоров чуть не выронил незажженную трубку, которую крутил в руках:

– А вы вообще обратили внимание, что у меня не все конечности в комплекте?

– Естественно. Но это не помеха. Тому же Джону Сильверу это, – указав взглядом на костыль, – вовсе не мешало жить и работать. И еще как работать! Понятно, что Окорок персонаж насквозь литературный, но наверняка взят из обычной жизни. В дополнение скажу – хорошо покажете себя в боях, я буду ходатайствовать о пенсии вам, именно как красному командиру. Обучите троих бойцов до своего уровня, или близко к нему, обеспечу место преподавателя на артиллерийских курсах в столице.

Хозяин, ошарашенно кашлянув, прищурился:

– Мне все это кажется настолько вздорным, что в голове не укладывается. Прийти к одноногому инвалиду и предложить ему идти на войну… Бред какой-то. Я что – последний артиллерист в стране? Почему вы явились именно ко мне? Да и с кем, позвольте спросить, вы воевать собираетесь?

Я кивнул, принимая правомерность вопросов:

– Отвечу по пунктам. Воевать с немцами. Артиллеристов в стране хватает, но все, кто находится в пределах доступности, заняты на своих участках и командуют своими подразделениями. А нас сейчас очень сильно поджимает время. Через месяц необходимые люди будут, но у нас нет этого месяца. К вам появились после слов кондуктора с броненосца «Евстафий» – Сергея Хижняка. Именно он порекомендовал вас как высококлассного профессионала.

Было видно, что слова насчет «профессионала» бальзамом пролились на инвалидную душу, но Холмогоров оказался крепок.

– А насчет моих политических воззрений он вам тоже рассказал?

Тут вступил комиссар:

– А как же! После этого товарищ Чур и решил с вами говорить.

Я добавил:

– Меня заинтересовала ваша общая оценка произошедшего в России и дальнейший прогноз ситуации в целом. Что говорит о трезвом мышлении и аналитическом складе ума. Да и вообще…

Как-то неожиданно меня вдруг поперло, и я высказался и о белых, и о красных, и о серо-буро-малиновых. Офицеров, отсиживающихся у Деникина, в то время, когда мы для войны с немцами инвалидные сусеки скребем, тоже припомнил добрым тихим словом. Отдельно прошелся по «мудрым» советским вождям. Кузьма, привычный к моим вывертам, лишь тихо улыбался, зато Холмогоров находился в стадии полного охренения. Ну никак у старшего лейтенанта не вязалась наша форма и содержание. Он открывал и закрывал рот, порываясь что-то сказать, комкал скатерть и в конце не выдержал:

– Позвольте, а вы действительно Чур? Тот, которого все газеты называют лучшим красным командиром? Пламенным борцом за власть Советов и дело революции? В честь которого митинги проводятся и, как я уже слышал, детей называют?

Новость насчет детей меня удивила, но, не подавая вида, я лишь хмыкнул и, достав документы, протянул их для ознакомления.

Хозяин, возвращая бумаги, ошарашенно произнес:

– И вправду – Чур. А вас в ваших же словах ничего не смущает? Я ведь и за газетами следил, и программы всех этих революционеров читал… Вы как-то сильно выбиваетесь из образа борца за «правое дело».

– Ничуть. Просто ситуация с сентября семнадцатого меняется с каждым днем, и радикально настроенных кровожадных персонажей во власти становится все меньше и меньше. Вот комиссар не даст соврать.

Лапин кивнул и, неожиданно уже для меня, выдал на-гора краткую выдержку программы жилинцев. Это убило летеху наповал. Какое-то время он переваривал информацию, но потом, отморозившись, стал засыпать нас вопросами. Минут через сорок, утолив первое любопытство, угомонился и, пробормотав: «Похоже, я катастрофически сильно отстал от жизни», поднял на нас глаза:

– Потрясающе… Значит, не все потеряно? Есть еще надежда? – и тихо добавил: – Неужели даже я вам настолько нужен? Вот такой – безногий калека?

Я кивнул:

– Надежда есть всегда. И мы будем делать все, чтобы будущее стало таким, каким видим его мы, а не как грезят разные «лиходеи». И нужны нам все. Переделка страны, она огромных сил потребует. Ну а сейчас, пока война и что касается конкретно вас, то – да. Нужны. Не то чтобы край, но ваше участие позволит сохранить жизни моих ребят. Это