"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

— Не полегчало, — констатировал Фред.

При его появлении кофемашина издала приветственный писк и закончила процесс самоочистки. Я бросила на нее полный ненависти взгляд. У-у, бездушная предательница!

Фред оценил выражение моего лица, устрашился и пошел на попятную.

— Пожалуй, сварю тебе чашечку.

И не успела я возрадоваться и возблагодарить благодетеля, как тот вернул меня с небес на землю:

— Но без кофеина.

Благодарить резко перехотелось. И пока секретарь возился с техникой, я мстительно схватила нож, а вот палку с колбасой, наоборот, отодвинула в сторону. Вместо нее быстро отчекрыжила от огурца несколько колечек, плюхнула на хлеб и замаскировала нелюбимые полуорком овощи ломтиками колбасы. В конце концов, почему я одна должна страдать от здорового образа жизни?

— Держи. — Фред передал мне чашку и сел за стол.

Точно шахматисты рукопожатиями, мы обменялись коварными улыбками. Он потянулся за бутербродом, я поднесла чашку ко рту.

— Один — один, — был вынужден констатировать полуорк, с трудом сглатывая. Я чинно отсалютовала ему чашечкой с ужасным напитком.

В приемной послышался шум голосов — комиссия сдала крепость и покинула кабинет ректора. Практически сразу в закутке появился измученный и взлохмаченный Коди.

— Ну? Что? Как? — бросилась я к нему, едва не расплескав бескофеиновую гадость из чашки.

В отличие от меня, Коди на обсуждениях быть разрешили. И, в отличие от меня, пышущей нервной энергией, зоопсихолог казался пододеяльником после отжима.

Я проследила за тем, как он, пошатываясь, бредет к свободному стулу и падает на него.

— Комиссия проголосовала, — сказал Коди после паузы. — Эрика и твой брат — за. Мой брат и господин Медный — против.

— Получается… ничья?

— Если бы. — Коди грустно улыбнулся. — Перед самым голосованием Максимус Медный напомнил всем, что он вообще-то глава факультета и это ему в случае чего придется внедрять новинку в систему образования и боевое обучение стражей, поэтому просит привилегий. У него было два голоса, Адриана. Комиссия проголосовала против массового использования нашей разработки.

Я застыла на месте, пытаясь принять услышанное. Это что же получается? Столько недель кропотливой работы и… все зря?

И тут внезапно обнаружилось, что с принятием у меня большие проблемы, ибо смириться с фактом, что нашу идею отвергли, не получилось ни тогда, ни после.

Развернувшись, я быстро выскочила из закутка, где мы сидели.

— Адриана, ты куда? — крикнул Коди.

— Говорил же, что кофе будет лишним, — проворчал Фред, двумя пальцами вытаскивая ломтик огурца из своего бутерброда.

Очень хотелось вернуться и сказать, что гадость в чашке нельзя именовать чудесным словом «кофе», но вместо этого я пересекла приемную и сунула голову в кабинет брата. Увы, но, кроме самозабвенно целующихся Юдау и Дариана, внутри никого не обнаружилось.

— А мама в курсе ваших шашней? — с ехидством младшей сестры уточнила я, полюбовалась их вытянувшимися лицами и торопливо захлопнула дверь.

— Адриана! — неслось мне грозное вслед, но я уже промчалась мимо пустого секретарского стола и выбежала в коридор.

Подскочила к ближайшему окну — да, точно, вот он идет! — и со всех ног помчалась вниз. Распахнула тяжелую входную дверь и на всю улицу заголосила:

— Господин Медный, пожалуйста, подождите!

Пока я торопливо бежала, декан факультета ядожалов стоял с выражением «как меня все это достало». Может, будь я в ином состоянии, то не осмелилась бы, струсила, но во мне бурлила нерастраченная энергия и разочарование, а во рту горчил бескофеиновый кофе.

— Вы не можете! — воскликнула я с жаром создателя, защищающего свое творение. — Мы с Коди работали несколько недель, и… И вы же видели, наш плащ работает! Почему вы не хотите, чтобы все узнали, какие ядожалы на самом деле? Что завров не надо бояться?

— Адептка Нэш, — декан прервал мою сбивчивую попытку переубедить его, — мне импонирует ваше желание никогда не сдаваться. Но комиссия увидела презентацию вашей разработки, обсудила, проголосовала. Вопрос решен. Всего доброго.

Он развернулся, ставя точку в этом до смешного нелепом диалоге — как же, какая-то сопливая адептка вздумала переубедить опытного декана. И даже сделал несколько шагов, спеша уйти от разговора как можно дальше, но…

— Это все потому, что я вам не нравлюсь? — Слова вылетели из меня с быстротой диких животных, бегущих от пожара.

Максимус Медный резко развернулся и, не скрывая обуявшего бешенства, метнулся ко мне.

— Ах, все сюда, у нашей маленькой девочки проблемы. Злой дядя не захотел признать ее гений, — язвительно произнес он, откровенно насмехаясь, и мгновенно изменился.

Черты стали резкими, движения стремительными, а взгляд… Взгляд вызвал у меня мурашки! Нет, он не орал, не повышал голоса, но от этого вкрадчивого спокойного тона становилось жутко.

— Вы, юное дарование, наивно полагаете, что в таком важном вопросе я опирался на личные чувства? — Насмешливый смешок. — Нэш, я побывал на таком количестве операций, что не хочу вспоминать. Я взрывал мосты соседей, похищал семьи дипломатов, подкидывал запрещенные вещества в карманы судей. Я устранял тех, кого руководство Триединого союза сочло неугодными. Все это время я был оружием разрушения и знатно так задолбался!

Я никак не ожидала такой вспышки и уж тем более откровений. Даже больше скажу, она меня не на шутку испугала. До дрожи, до панического желания попятиться, что я и сделала, не в силах находиться под натиском излучаемой им силы с оттенком злобы. Но декан не дал мне трусливо сбежать. Шаг — и снова сократил отвоеванное мной расстояние, сминая ощущение личного пространства как дешевый тетрадный лист.

— Не пройдет и пары лет, как жадные до наживы и экзотики людишки поймут, как их можно привозить из чужого мира, лишат завров всех прав и начнут отстрел и поставку на черный рынок паштета из драконьей печени и бабских сумочек из крыльев звездокрылов. Ты этого хочешь?

— Нет, — слабо запротестовала я.

— Ты спрашиваешь: почему я не хочу, чтобы там, на большой земле, знали, какие ядожалы кроткие и послушные? Ответ прост: мы уничтожаем все, что не способно держать нас в страхе. И завры будут следующими. Запомни это, девочка.

От отступил, давая мне возможность сделать рваный вдох, и закончил холодно и четко:

— Дело не в тебе и твоем гребаном плаще-невидимке. Я оберегаю то, что мне дорого,