"Фантастика 2026-181. Компиляция. Книги 1-28 - Маргарита Блинова

Странно, с каких это пор двери в столовую, обычно открытые нараспашку, начали закрывать? Неужели Бестия так достала господина Горячего, нашего замечательного повара, что тот решил забаррикадироваться? Или это вынужденные меры против Клары Небесной?

Пожав плечами, я толкнула дверь, сделала шаг и была оглушена громом аплодисментов.

Все адепты факультета звездокрылов выстроились возле дверей во что-то наподобие живого коридора и с широкими улыбками аплодировали мне.

— Ад-ри-а-на! Ад-ри-а-на! — скандировали Глен с Фару.

— Уи! Уи! Уи-и! — звонко пищала Бестия, размахивая над головой честно стыренным где-то половником.

Здесь даже Эрика Магни была, стояла ближе к концу и сдержанно улыбалась.

Я робко улыбнулась в ответ, прошла вперед, замерла на середине вопящего и аплодирующего коридора адептов, обернулась вокруг себя, стараясь запомнить и вместить в сознание этот миг триумфа.

— Ребята… — растроганно шмыгнула носом.

Точно по команде, в едином порыве одногруппники рванулись вперед, окружили меня тесной, радостной кучей малой и принялись прыгать, вопя ставшее нашим неизменным: «Пиу! Пиу! Пиу!»

— Эй, звездокрылы! Имейте совесть! — рявкнул господин Бушующий. — Эрика, сделай им внушение, а то еще чуть-чуть, и мы тут все оглохнем.

Мы нехотя расцепились, решив не рисковать, и, не дожидаясь этого самого, которое «внушение», все с теми же счастливыми улыбками поспешили к нашему общему столу. Я так вообще украдкой вытирала слезы и смущенно шмыгала носом.

— Ух ты! И как давно Рианка стала звездой факультета? — спросил Хезенхау, сидевший с нами же.

— Сегодня Риана заставила Мясника летать, — с гордостью сообщил Фару, староста группы.

Хезенхау хмыкнул, этак невзначай поднял руку со свеженькими татуировками, которые давали возможность поднять в воздух ядожала, и скорчил насмешливую рожу.

— Да, это достижение. Прям вау.

— Ты не понимаешь! — горячо воскликнул Глен. — Мясник же никому не подчиняется. Вообще! Он никогда не летал на вызовы вместе с остальными стражами, а тут Риана не просто подняла его в воздух, но и уговорила помочь.

— И они спасли из воды собаку! Вот! — выкрикнул раскрасневшийся Фару.

— Собаку? — удивилась Власта.

— Всего-то? — скривился Эрик.

— Это была крохотная такса, — вступился староста. — Фиг увидишь в темноте!

— Ага. Вот такая. — И Глен выставил указательные пальцы, показывая размер песика.

Власта с Эриком с недоверием уставились на руки парня — если верить, то размер собаки не превышал размер учебной тетради, — быстро переглянулись и вопросительно уставились уже на меня, ожидая пояснений.

Лично я до сих пор считала, что Мясник не планировал спасать глупое четвероногое с телом-сарделькой, а чисто из вредности намеревался сожрать утопленницу (и чихать на то, что звездокрылы фрукторианцы), но подавился в процессе и выплюнул очумевшую тявкалку на палубу катера береговой охраны. К слову, моська была крупнее, чем показал Глен.

Но все это я не успела рассказать друзьям, потому что на плечи легли сильные руки. Кристен подошел со спины, наклонился и сжал меня в крепких объятиях.

— Я тобой горжусь. — Нежный поцелуй в чувствительное местечко за ушком и жаркая просьба: — Не планируй ничего на вечер. Хочу тебе кое-что показать.

— У нас свидание? — так же шепотом спросила я, поворачивая голову.

— Лучше. — На губах Кристена появилась загадочная улыбка, полная предвкушения.

Я разрешила себе полюбоваться на то, как он покидает столовую. На широкую спину. На то, как он трижды оборачивается, чтобы еще разок посмотреть на меня. И только потом спохватилась. Кинула испуганный взгляд на стол преподавателей, облегченно выдохнула, не обнаружив там ни чересчур заботливого братца, ни матримониально настроенной матери, ни ревнивого Хет-Танаша, и поспешно перевела взгляд на завтрак, который принесла для меня Власта.

У Подгорной был какой-то странный пунктик на еду, и я все собиралась выяснить, с чем он связан, но то одно, то другое, то…

— Эй, Риана, — позвал Эрик, и я подняла голову от тарелки с хрустящими тостами и пышным омлетом с зеленью.

Хезенхау сидел, скрестив руки на груди. Свою форменную куртку сине-желтого цвета он снял, оставшись в белой футболке с коротким рукавом. Сильные руки бугрились мышцами, выдавая напряжение, глаза стали будто темнее, делая лицо парня как-то уж слишком серьезным.

— Знаю, ты не просила у меня наставлений. И со стороны я вряд ли кажусь сборником дельных советов, но тем не менее… Ты должна знать: Кристен мой лучший друг. Да что там, единственный друг, который когда-либо у меня был. Я уже давно считаю его своим братом, и… — Он подался вперед и понизил голос. — Короче, ты должна рассказать ему про Хет-Танаша.

Я обвинительно глянула на потрясенную не меньше моего подругу.

— Власта!

— Что Власта? — возмутилась та. — Я ничего не говорила!

И мы обе с подозрением уставились на северянина.

— Скажем так, друг моего друга навел для меня справки, — напустил на себя загадочный вид Эрик.

— Я тебя сейчас тресну, — пригрозила Власта, желая слышать подробности, а не отгадывать шарады.

Хезенхау усмехнулся, обнял девушку за плечи и тут же стал сам собой — наглым и развязным долбоклюем.

— Крошка, ты помнишь, как я прокололся в гостиной, когда ляпнул про твои волосы? Мне было так стыдно, что я попросил кое-кого собрать для меня информацию на материке. Я, может, и не семи пядей во лбу, но способен учиться на ошибках.

— И как это связано со мной? — вмешалась я.

— Ну… я подумал, что этот кто-то может заодно разузнать и про девушку моего друга. Отчет прислали пару дней назад. И вот теперь я встал перед ужасным выбором — кто мне дороже?

Власта больно ткнула его в грудь указательным пальцем.

— Ты ни слова не скажешь Кристену.

— Да?

— Да, — припечатала Подгорная и добавила с угрозой: — Иначе я так тебе накостыляю, что три недели из лекарского крыла носа не покажешь. Усек?

— Вообще-то я крепче, чем ты думаешь, — возмутился задетый за живое северянин.

— Я не шучу!

— Понял. Понял, — капитулировал Эрик и, пока грозная Власта не видела, бросил на меня еще один предостерегающий взгляд: «Скажи ему», а я прикусила нижнюю губу и неуверенно кивнула.

Нужна большая отвага и колоссальное доверие, чтобы открыть кому-то свою личную трагедию. А я не была уверена, что готова…

Время до