"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

– Ну и, в общем, поначалу всё было хорошо. Но потом эта история с её братом… Она на меня обозлилась, хотя что я мог сделать, а? Вытащить его значило продать по меньшей мере один из заводов, понимаешь?

Теперь мне стала понятнее одержимость Аделы препараторами.

– Он прошёл Арки, так?

– Ну да… Я ей говорил, что парень должен отдать долг Кьертании, что это честь… А в неё будто дьявол вселился, можешь себе представить? – Его рука переместилась ниже. – Да… Хорошенькая Адела… Я думал, она такая, как мне надо… Была бы жива мама, она, конечно… – его бормотание теряло связность, и я затаила дыхание, молясь Миру и Душе.

Его рука бессильно упала на кресло, а сразу вслед за тем Рамрик захрапел.

Меня трясло так, будто я избежала гибели в Стуже. Там, где меня касались руки Рамрика Ассели, стало как будто липко и горячо, и желание смыть с себя его прикосновения было нестерпимым.

Не стоило оставлять его здесь одного, но я понадеялась, что никто не станет заходить в мои комнаты посреди ночи, а он не проснётся. Возможно, более добрая девушка укрыла бы его пледом, уходя, чтобы не прохватил сквозняк.

Когда я вышла в коридор, меня всё ещё трясло. Я не могла понять, почему мне настолько плохо. Не раз я оказывалась на пороге гибели в Стуже, не раз после смывала с себя кровь снитиров вперемешку с собственной… В конце концов, я жила под одной крышей с отцом, и годами слушала его пьяный бред, дышала его зловонием.

Но никогда прежде я не чувствовала себя такой грязной. Никогда мне не было настолько противно.

Ночная усадьба была гулкой и пустой, как храм или музей. Я ступала бесшумно, пережидая слуг, подкручивающих валовые светильники, в тёмных нишах или тупиках коридоров.

На этот раз я знала, куда идти, и в библиотеке оказалась быстро. Там, чтобы не терять времени в ожидании Аделы, я продолжила собственные поиски наугад.

Я устроилась с горой фолиантов за маленьким угловым столиком под приглушённой валовой лампой. Другой бы глаза сломал, но в последнее время изменённый радужкой орма левый видел в темноте всё лучше, даже когда я не предпринимала для этого усилий. Правому приходилось за ним поспевать. Из-за этого у меня часто болела голова. Приступы, порой очень сильные, приходилось снимать дополнительным эликсиром, который Стром добыл для меня у Солли.

Сейчас, сидя под тусклой лампой, оставаясь незаметной для любого, кому бы взбрело зайти в библиотеку посреди ночи, я думала о том, что всё это – не такая уж большая плата за приобретённые способности. Я читала и читала – о первых исследователях Стужи, нашедших в них свою смерть, о строительстве вышек, о разработке первых механизмов, работавших на дравте… Никаких карт – но, будто помимо воли, это чтение меня увлекло.

Всё время я не забывала чутко прислушиваться, не идёт ли кто… Но я так и не услышала лёгких Аделиных шагов, уже мне знакомых.

Ближе к пяти утра её голос раздался у меня над ухом – будто из ниоткуда.

– Доброе утро. Ну что, как там мой муж?

– Спит, – ответила я, подтягиваясь. – Откуда ты взялась?

– О чём ты? – спросила она невинно, подходя к одному из многочисленных стенных ящичков недалеко от стола, за которым я угнездилась, и открывая его маленьким золотым ключом. – Вот. Вся картотека здесь. Спасибо за помощь… Не стану спрашивать, как именно ты его отвлекала, ладно?.. Теперь я тебя оставлю.

– Ты появилась как будто из ниоткуда, – упрямо сказала я.

Она нахмурилась.

– Вовсе нет. Я вышла из-за того стеллажа.

– Я бы услышала. Я не слышала ни шагов, ни…

– Послушай, – мягко сказала она. – Я ведь не спрашиваю, что ты ищешь, так? Останемся… не друзьями, быть может… но союзницами. Что скажешь? – Она протянула мне руку и, поколебавшись, я пожала её.

– Вот и хорошо, – она вздохнула с заметным облегчением, и я вдруг заметила, что косы её заплетены по-новому. Там, куда уходила Адела Ассели, она распускала волосы – а потом убирала их опять. Возможно, её тайной был всего лишь любовник… И, с учётом Рамрика, я её не винила.

Конечно, таинственного появления это не объясняло – но, в конце концов, всё это и вправду меня не касалось.

Однако если Адела думала, что я забуду об этом, – она меня плохо знала.

Унося из библиотеки перерисованные карты путей дравта, я продолжала думать о ней, об Анне, о липких прикосновениях Рамрика… О всё новых и новых нитях, переплетавшихся с моей… и – в это мне хотелось верить – ведущих к цели.

Унельм. Смерть

Одиннадцатый месяц 724 г. от начала Стужи

В этот раз Нижний город показался Унельму ещё опаснее, неприветливее, чем в прошлый. Может, дело было в погоде. Было холодно, холоднее, чем раньше – на лужах похрустывала корка льда, стёкла окон запотели. Пошёл снег – ближе к центру Химмельборга снега почти никогда не бывало, но здесь погодный контроль явно работал иначе. Все силы препаратов расходовались на то, чтобы согреть богатых горожан.

Унельм мёрз в своём толстом свитере под курткой и поднял воротник повыше. В том, чтобы уткнуться в него, спрятать нос, было что-то домашнее, из прошлого.

Он шёл быстро – ещё один вечный способ согреться, – но старался не слишком спешить. Не хочешь попасться хищнику – не беги и не петляй, как жертва. Это давалось с трудом – Ульм рад бы был нестись на встречу с Белым Верраном со всех ног.

У него было то, что нужно «владетелю» Нижнего города, – оставалось надеяться, что Олке до сих пор не заметил, что Унельм ходит в архив и хранилища, как к себе домой, используя их в целях, не связанных с расследованием.

«Косвенно связанных», – подумал Ульм и нервно усмехнулся.

Он выполнял ещё и просьбу Омилии – и узнал-таки кое-что любопытное о Магнусе. Что ж, Олке любил повторять, что их отдел служит истине – и Химмельнам. А Омилия – Химмельн, так ведь? В конечном счёте, он только служил своей будущей владетельнице.

Ему пришлось зайти дальше обычного – используя свой допуск, он прошёл в хранилище охранителей. Девушка на входе спросила, в курсе ли наставник Унельма, и тот кивнул. Новых расспросов не последовало, но то, что пришлось солгать, тяготило – хотелось верить, что у этой истории не будет продолжения.

Зато теперь он знал, когда, куда и каким поездом повезут людей Веррана, попавших за решётку