Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

Работа шла медленно, но уверенно.

Это было похоже на просеивание тонн песка в поисках крупиц золота.

Постепенно начала вырисовываться закономерность. Большинство самых странных, самых необъяснимых сбоев в разных частях НИИ удивительным образом совпадали по времени с пиковыми нагрузками на установки в нескольких конкретных лабораториях. ОКХ и АТ, как я и подозревал. Отдел Прикладной Биофизики. Даже некоторые логи из лабораторий ОГАЗ и ХГ показывали странную синхронизацию. Но все это были косвенные улики, предположения.

Чтобы доказать что-либо, мне нужны были исходные данные, исторические записи работы самого первого, старого измерительного комплекса, который, по слухам, установили еще основатели института. Где-то там, в самых старых и запыленных архивах, должен был быть ключ.

Я начал поиск.

Внутренняя сеть НИИ была лабиринтом, но лабиринтом логичным. Используя свой доступ, я смог отследить ссылки, зависимости, архивные копии. И я нашел его. Файловый архив с лаконичным названием «Наследие-1». Сердце забилось чаще. Это было оно. Я чувствовал это. Это был первоисточник, из которого черпали данные все последующие системы.

Я кликнул по иконке архива, предвкушая, как сейчас передо мной откроется сокровищница. Но вместо списка файлов на экране появилось короткое, бездушное системное сообщение.

«ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН. ТРЕБУЕТСЯ ВЫСШИЙ ГРИФ ДОПУСКА. ПРОТОКОЛ „СЕКРЕТНО-1А“.»

Я уставился на надпись.

Высший гриф допуска. Мой второй уровень, которым я так гордился еще в пятницу, здесь был бессилен.

Я был как мальчишка, который подобрал ключ от сарая, но обнаружил, что за ним находится бронированная дверь банковского хранилища.

Я попробовал несколько стандартных обходных путей, скорее по привычке, чем в надежде на успех. Система, разумеется, даже не отреагировала. Это была не просто техническая защита. Это была стена. Стена, возведенная основателями, чтобы скрыть свои самые главные тайны.

***

Я откинулся на спинку кресла, глядя на непробиваемую стену системного сообщения.

Тупик. Чистый, цифровой, абсолютный тупик. Я мог до бесконечности анализировать имеющиеся у меня данные, строить самые изящные корреляции, но без доступа к историческим архивам «Наследия» это все было лишь гаданием на кофейной гуще. Я нащупал эпицентр землетрясения, но не мог заглянуть в самые недра, чтобы понять, что же на самом деле движет тектоническими плитами этого мира.

Оставался только один вариант. Пойти к Орлову.

Признать свое поражение перед протоколами безопасности и запросить помощь.

Это было неприятно. Это было похоже на то, чтобы прийти к учителю и сказать: «Я не могу решить задачу, потому что вы не дали мне все условия». Но другого пути не было. Я был не просто исполнителем, я был его «неофициальным агентом», и он должен был знать, что его агент уперся в стену, которую ему в одиночку не сломать.

Я поднялся, размял затекшие плечи и вышел из относительного уюта нашего кабинета.

Коридоры НИИ жили своей обычной, странной жизнью. Из-за одной двери доносилось низкое гудение, от которого вибрировал пол. Из-за другой — пахло озоном и чем-то неуловимо-сладким. Мимо прошел техник, кативший тележку с каким-то сложным прибором, похожим на гибрид пылесоса и лазерной пушки из старого фантастического фильма. Я кивнул ему, он кивнул в ответ. Я уже становился частью этого пейзажа.

И тут я увидел ее.

Алиса. Она стояла у окна в дальнем конце коридора и оживленно спорила с каким-то парнем из ее отдела. Я узнал его — тот самый Витя, которого она пыталась переубедить в день моей первой экскурсии.

Они не флиртовали, не смеялись. Они работали.

Парень размахивал руками, тыча пальцем в экран планшета, который держал в руке. Алиса, нахмурившись, что-то быстро отвечала, ее волосы, собранные в небрежный пучок, горели огнем в луче света, падавшем из окна. Я слышал обрывки фраз: «…резонансная стабильность поля падает…», «…но коэффициент затухания гармоник…», «…если мы изменим частоту модуляции…».

И в этот момент мой мозг, против воли, провел параллель. Я вспомнил ту случайную встречу у метро.

Маша и ее коуч Василий. Та же сцена: двое, парень и девушка, увлеченно разговаривают.

Но как же по-разному это выглядело. Там была поза, наигранный интерес, поверхностные фразы о «энергетических потоках», за которыми чувствовалась пустота. Здесь же… здесь была жизнь. Здесь была страсть. Страсть к знанию, к решению невыполнимой задачи. В глазах Алисы и этого парня горел тот же огонь, который я чувствовал в себе, когда смотрел на свои графики.

Это был диалог двух настоящих, увлеченных своим делом людей, двух мастеров, обсуждающих тонкости своего ремесла.

И я, к своему удивлению, не почувствовал ни ревности, ни неловкости, ни ощущения, что я третий лишний. Вместо этого в груди разлилось странное, теплое чувство. Гордость. Да, именно она. Я гордился тем, что знаю ее. Гордился тем, что эта огненная, упрямая, гениальная девушка — мой союзник.

Я вдруг смутился от самого факта этого сравнения. Как можно было вообще ставить Алису, с ее кипящим интеллектом и фанатичной преданностью науке, в один ряд с…

Я отмахнулся от этой мысли. Это было несправедливо. И по отношению к Алисе, и даже, наверное, по отношению к Маше. Просто две разные вселенные. И я точно знал, в какой из них хочу жить.

Я не стал их отвлекать, прерывать этот священный ритуал научного спора. Тихо обойдя их по широкой дуге, я направился дальше, к кабинету Орлова.

Он встретил меня так, словно ждал.

Отложил бумаги, которыми был занят, и внимательно посмотрел на меня.

— Алексей. Что-то нашел?

— Нашел, Игорь Валентинович. Но не совсем то, что искал. Я наткнулся на проблему, — я подошел к его столу. — Я проанализировал данные по энергопотреблению и сопоставил их с известными инцидентами. Корреляция есть, и она четкая, особенно с работой нескольких установок. Но чтобы доказать что-либо наверняка, мне нужны первоисточники. Самые старые логи. Я нашел архив «Наследие-1», но… он защищен протоколом «Секретно-1А». Моего допуска недостаточно.

Орлов выслушал меня, не перебивая. На его лице не отразилось ни удивления, ни разочарования. Он медленно кивнул, словно мои слова лишь подтвердили то, что он и так знал.

— Я так и думал, — произнес он наконец. Это было сказано тихо, почти для себя. Затем он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел знакомый азартный огонек. — Что ж, значит, пора делать тебя настоящим посвященным. Идем.

— Куда? — невольно вырвалось у меня.

— К Стригунову, — Орлов поднялся из-за кресла. — Он уже, наверное, заждался.

***

Кабинет Стригунова, который я посетил всего чуть больше недели назад, казался