"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Максим удовлетворённо кивнул и ещё раз пихнул мехвода сапогом в спину — ходу, мол.

Танк прибавил ходу.

Они проехали мимо комендатуры, в окнах которой мирно продолжал гореть свет, свернули на Московскую.

Максим посмотрел на часы.

Час ночи.

Отличное время, чтобы вырваться из города.

Словно услышав его мысли, немецкий мехвод Хайнц Поллай перешёл на третью передачу, а затем и на четвёртую. Набрав скорость, танк мчался на северо-восток.

Второй не отставал.

Максимальная скорость среднего танка IV по шоссе — сорок километров в час. Запас хода (тоже по шоссе) — двести километров.

А больше нам и не надо, думал Максим.

Шоссе было пустым и относительно чистым, тонкий, подмёрзший ночью слой снега и грязи, для гусениц танка не представлял ни малейшего препятствия.

Ночного освещения в баше было вполне достаточно, чтобы видеть всё, что надо.

Танк шёл довольно плавно, машину лишь слегка потряхивало на неровностях дороги, и Максим наклонился, чтобы разглядеть, расположенную справа от мехвода приборную доску. Спидометр показывал заявленные сорок километр в час.

Максим наклонился ещё ниже и прокричал в ухо Хайнцу:

— Через десять или одиннадцать километров будет поворот на Киевское шоссе! Повернёшь налево!

— Слушаюсь, герр обер-лейтенант! — кивнул мехвод, не отрывая глаз от смотровой щели прямо перед ним.

— Если кто-то попробует остановить до поворота, дави!

— Слушаюсь, герр обер-лейтенант!

Всё-таки немцы интересный народ, подумал Максим. Взять этого Хайнца. В ту же секунду, когда он сдался и понял, что у него теперь новое начальство, он стал безоговорочно этому начальству подчиняться. В данном случае мне. Причём это не говорит о его трусости, наверняка он храбро воевал, если сумел дойти на своём танке почти до Москвы…

— Хайнц! Ты с какого года воюешь? — прокричал он.

— С тридцать девятого! — крикнул в ответ Поллай.

Что и требовалось доказать, подумал Максим. Дисциплина и порядок, прежде всего. Новый порядок? Хорошо, он будет подчиняться новому порядку. Но главное — порядок. Уж кому-кому, а Максиму это очень хорошо известно. Чай, сам немец наполовину. Слава Богу, что на вторую и главную — русский.

Вот и поворот на Киевское шоссе, — фары выхватили столб с указателем на немецком языке.

А также опущенный шлагбаум и стоящего перед ним с винтовкой за плечами немецкого солдата.

Солдат поднял руку.

— Стой! — скомандовал Максим.

Танк сбросил скорость и остановился в трёх метрах перед шлагбаумом.

— Сиди и жди, — сказал Максим, открыл боковой люк в башне и вылез на броню.

— В чём дело, солдат? — прокричал грозно. — Мы торопимся!

— Предъявите документы! — потребовал солдат.

Второй стоял справа от товарища, готовый по первому требованию поднять шлагбаум. Теперь Максим увидел за обочиной и деревянный грибок с полевым телефоном.

— Конечно, — сказал он и спрыгнул с брони.

Короткая очередь из MP-40 швырнула солдата спиной на шлагбаум.

Вторая прошила его товарища.

Максим перерезал телефонный провод, оттащил труп первого солдата на обочину, поднял шлагбаум и вернулся в танк.

— Вперёд! — хлопнул по плечу Хайнца.

Мехвод включил передачу, и танк, лязгнув гусеницами, тронулся вперёд и свернул на Киевское шоссе.

До Наро-Фоминска, где по реке Нара проходила линия фронта, оставалось около двадцати семи километров.

Все расчёты Максима оправдались.

Немцы не любят воевать ночью, а уж ночью Рождественской — тем более.

Смелость, действительно города берёт. Добавим к этому наглость и внезапность (не зря польское nagły переводится на русский как «внезапный»).

Ну и, разумеется, два исправных танка IV с полными баками и боекомплектом — это сила, для противостояния которой нужна или артиллерия или те же танки.

А где их взять?

Время пока работало на них.

Немцы в Малоярославце если и обнаружили мёртвые экипажи, исчезновение двух танков, а также разгром комендатуры, то принять необходимые меры никак не успевали.

Двадцать семь километров до Наро-Фоминска. Минут пятьдесят. Но туда им не надо, надо свернуть раньше. Километров за пять. Значит,двадцать два километра. Это сорок минут. Море времени.

— КИР, — позвал мысленно Максим.

— Здесь.

— Ну-ка, напомни ещё раз о контрнаступлении наших южнее Наро-Фоминска. Район Елагино, Ерюхино, Атепцево, Покровки.

— Елагино, Атепцево, Ерюхино сейчас обороняет 183-я пехотная дивизия немцев. Покровку и Слизнево — 15-я пехотная дивизия. Сегодня или завтра наша 338-я дивизия должна прорвать оборону и освободить Слизнево и Покровку. Фланг 183-й дивизии немцев оголится, и туда, в стык, двадцать седьмого декабря, то есть послезавтра, ударит 4-я дивизия народного ополчения Куйбышевского района Москвы. Усиленная, конечно же. Успешно ударит. Немцы побегут, наши возьмут Ерюхино, Атепцево и Елагино. Немцы, боясь окружения, оставят Наро-Фоминск практически без боя. Напоминаю, что наше с тобой вмешательство уже изменило историю, и сведения, которые я предоставляю, могут не обладать абсолютной точностью.

— Чего это ты на такую лютую канцелярщину перешёл? Сказал бы просто «сведения могут быть не точны».

— Как могу, так и формулирую, — буркнул КИР. — Не нравится, не спрашивай.

— Ладно, ладно, не обижайся. Это так, нервы. Значит, говоришь, Покровка?

— Она. Я бы рекомендовал устроить засаду в лесу и ударить в тыл отступающим немцам.

— Стратег и тактик. Знатный.

— Стараюсь, как могу. В конце концов, у меня достаточный массив данных для анализа.

— Принимается. Так и сделаем.

Не доезжая пяти километров до Наро-Фоминска,