Удачи, NPC! - Легендарный гений

ластиком, или пилой ночью (если что, это был не я). Короче говоря, под слоем дубовой глупости обнаружилась вполне круглая, цивилизованная сердцевина. Путешествие из кошмарного аттракциона "Вытряси Кишки" мгновенно превратилось в скучноватую, но терпимую поездку по сельской дороге. Единственное, что напоминало о гоблинах — это легкий скрип, словно повозка тихо плакала по утраченной "уникальности".

И знаете, я был готов вознести хвалу всем духам Скальнолесья, Ктулху и даже Системе за это неожиданное проявление милосердия. Пока не наступил Вечер Гастрономического Ужаса. Даже вспоминать те события было страшно, очень страшно.

Люся и Клык Степанович, мои верные (пока) сотрудники, после метаморфозы таверны ушли в некое подобие спячки. Не то чтобы коматозное состояние, но явно режим "отбой до прибытия". Конечно, Люся — этот тот еще безумный экспериментатор в плане еды, однако теперь, после того злополучного вечера, я буду почитать её стряпню, как что-то святое…

В общем и целом, готовить пришлось самим. Я сразу открестился от этой ноши и отправился собирать хворост для костра, а то ночью может стать холодно, да и готовить на чем-то нужно было. И аргументы по типу “Я не умею”, “Это мой первый раз” тут вряд ли сработали, однако этого было и не нужно. Готовить нужно было на 4-е рыла: меня, Сакуру, Бурого и Спайка. Нет, последним, конечно, любезно предложили покушать сырое, однако в ответ нас также вежливо послали на три веселые буквы. Я это к тому, что готовить нужно было много, поэтому нужно было использовать котел, а как вы догадываетесь я и котел — это вещи очень страшные. Пусть этот тип и не алхимический, однако что-то я, да и остальные тоже, совсем не горел желанием проверять, сработает Алхимия Хаоса или нет.

Когда же я вернулся с третьего сбора хвороста, у котла бегала Сакура и, честно говоря, уже по началу готовки мне стало страшно. Её готовка походила на призыв злобного духа с использованием котла, ибо ТАК плясать рядом с огнем и закидывать ингредиенты — это надо уметь.

Я с подозрением наблюдал за котлом, а по спине уже бегали мурашки. Бурый и Спайк вели себя по-разному. Медведь уже облизывался на то нечто, что кипело в котле, а Спайк все же принял решение покушать сыроватое мясо — оно хоть не выглядело так пугающе.

Когда же вампирша закончила готовить, я подтвердил свои самые страшные догадки… Сакура, при всей своей вампирской грации, смертоносности и недавно полученной способности командовать мертвой кровью, абсолютно, катастрофически, аннигиляционно беспомощна у котла.

— Это рагу, — заявила она, поднося к моему носу миску с субстанцией неопределенного темно-серого цвета. В глубине мутной жижи пузырилось что-то, напоминавшее то ли глаз, то ли проросшую фасолину. Оно смотрело на меня. Я поклялся, что эта неведомая херня даже моргнула!

— Сакура, — я осторожно отодвинул миску, чувствуя, как прагматизм борется с инстинктом самосохранения. — Ты уверена, что это… съедобно? Для не-нежити?

— Я использовала мясо антилопы, коренья, которые собрал Бурый, и… эээ… вот это, — она ткнула пальцем в какой-то сморщенный гриб, напоминавший мумифицированного гремлина. — Гришка говорил, что это полезно для пищеварения.

Я отвернулся, ибо сдержать лицо при виде этого гриба не смог. И нет, это была не та самая магическая поганка, на которой мы делали настойки… Тут случай был более тяжелый, ибо этот гриб, пусть и считался не ядовитым, имел одно весьма неприятное свойство, из-за которого его частенько в целебных зельях… он лечил запор.

Бурый, ведомый либо медвежьим любопытством, либо врожденной глупостью (а скорее, и тем, и другим), уже наворачивал свою порцию ложкой размером с лопату. Морщился, но жевал с видом истинного гурмана, попавшего в столовую общепита. Я помолился за его упокой, ибо подтираться ему придется листочками… Нет, деревьев в округе много, однако у них все листочки на ветках, а туда еще надо залезть. С кустами же здесь было не так радостно. Да и стоит признать, что великий коричневый потоп — это далеко не самый худший из возможных вариантов.

— Пфф! — фыркнул он, заметив, как я парочку раз перекрестился за его упокой. — Настоящие медведи, Микки, имеют иммунитет к таким мелочам! Наше пищеварение — это тигель, в котором плавится все! От сырой рыбы до… эээ… вот этого. — Он ткнул ложкой в свой глаз/фасолину. — Вкус… оригинальный. Но съедобно!

Я и Спайк (последний просто отвернулся всем телом) обменялись красноречивым взглядом. "Тигель", говоришь? Ладно, посмотрим.

Сакура тоже как-то не спешила начинать есть, помешивая еду ложкой. То ли её тоже начал смущать цвет этой жижи, то ли она все же заметила глаза — фиг его знает, однако она точно оказалась умнее Бурого.

— Сакура, а бубен при готовке ты зачем использовала? — уточнил я, беря детскую погремушку в руки и рассматривая со всех сторон. Нет, ладно бы это был простой бубен, но на этом были какие-то рунические символы. Стоп! Только не говорите, что…

— Пока Гришка поправлялся, я почитала его гримуары по готовке и обнаружила весьма интересный способ приготовления рагу. Вот и решила опробовать. — этот ответ меня убил, а то как эта засранка невинно захлопала глазами после, строя из себя настоящую блондинку, вызвал неизгладимое желание приложиться головой о что-нибудь твердое.

Но я не успел что-либо ответить или объяснить косящей под дурочку вампиршу, ведь Бурый сорвался со своего места, так и не осилив вторую порцию. Медведь залетел в придорожные кусты с такой скоростью, что даже Спайк свистнул от удивления (если пауки вообще умеют свистеть, у меня это вызвало ассоциацию с коротким шипящим разрядом). Из чащи доносились звуки, больше подходящие для данжа Теневых Болот, чем для мирного леса. Рычание, стоны, и… да, определенно, звуки великих и не очень великих дел. Он вернулся через час, пошатываясь, бледный под шерстью (я и не знал, что медведи могут бледнеть), и с видом глубоко оскорбленного достоинства плюхнулся на свое место у огня, игнорируя наши с Сакурой вопросительные взгляды.

— Иммунитет, — хрипло пробурчал он в ответ на немой вопрос. — Просто… проверил его на прочность. Выдержал. Но больше не надо. — жалобно протянул бедолага, пока я пережевывал кусок мяса антилопы, что поджарил на костре в его отсутствие.

С тех пор священное право готовить перешло к Бурому. И пусть его кулинарный репертуар ограничивался "мясо на палке над костром" и "еще мясо, но уже в котелке с водой", это было в миллиард раз безопаснее экспериментов Сакуры. Я сам к котлу не подходил ближе чем на три метра. Алхимия Хаоса и кухонная утварь — сочетание более