Коварь - Тимур Рымжанов

— Значит так скоморохи-тюремщики. Ставлю задачу, и сделать все надо будет очень натурально и правдоподобно. Выдумайте-ка мне какую-нибудь лютую пытку, да такую чтоб при виде ее у людей кровь холодела. Времени вам даю немного, но уж вы постарайтесь. Любой из цеховых да караульных пусть вам помогают, а спросят, скажите — я велел. Вот какие хотите фокусы придумывайте, но чтоб аж мороз по коже!

— Не уж-то ты батюшка решил, кого из гостей позабавить, — догадался Селеван хитро прищурившись, — или может и не позабавить даже, а припугнуть⁉

— Явятся мне в скорости на дворы послы ордынские. Вот я и приму их по достоинству. Принесу кованное кресло из мастерской и здесь поставлю, будет у меня как трон. А лучше не здесь, размышлял я вслух, а в большой дозорной башне, там сподручней будет. Ты Давыд сам в кузню сходи, присмотри что пригодится, может цепи, или кандалы, мастера все тебе сделают да в короткий срок. Но забаву такую вы старички мне организуйте. Мало сил своих будет, молодых стрелков на работу эту привлекайте кого пожелаете.

Приятно было видеть, как у престарелых скоморохов азартно загорелись глаза. Они аж стали переминаться с ноги на ногу от нетерпения скорей взяться за поручение. Это, наверное, прозвучало, как предложение главной роли актеру провинциального театра, который всю жизнь играл только на вторых ролях в парочке заезженных спектаклей. Такой творческий порыв я сейчас наблюдал, что даже не сомневался, представление будет еще то!

Первым в крепость явился гонец Олая с докладом о том, что послы ордынские в сопровождении небольшого отряда направляются от переправы. Я поднялся на башню, взглянул в сторону реки, дороги, и лишь только заметив далекие силуэты скачущих всадников, поспешил спуститься внутрь башни, где и собирался принять всю эту делегацию.

До этого времени пустующий нижний уровень башни занимали только временные склады с тактическим вооружением. Теперь же оно пустовало. Все оружие давно распределили по взводам и строго следили за его сохранностью, в то самое время пока мои цеха готовили новые припасы. Сейчас спешно переоборудованный в зал для особых приемов, он выглядел пугающе. Все мои самые страшные представления о камерах пыток мрачной средневековой Европы в эпоху инквизиции, воплотились здесь в полной мере. Старики постарались на совесть, внимательно прислушиваясь к моим подсказкам, оформили все так, что действительно кровь в венах стыла да густела от одного только взгляда на странные приспособления, расставленные в большом зале.

Трон я нарочно водрузил недалеко от жаровни с раскаленными углями, и чтобы освещение помрачней, и чтоб теплей было. К слову сказать, смотровая башня вовсе не отапливалась, а морозец в этот день выдался крепкий. Скоморохи готовили свое представление, репетировали какие-то приемы и трюки, в то самое время, когда я расставлял на маленьком столике приготовленное специально для этого случая угощение. Чен с удивлением и любопытством разглядывал все что я аккуратно выставляю на столешнице, видимо не понимая в чем подвох. Действительно, на первый взгляд ничего особенного и не было. Крепкий яблочный уксус, горчица, тертый хрен, ржаной хлеб и водка. Водку я лично приготовил в своей мастерской, чуть разбавив малиновым сиропом крепчайший спирт, так чтобы крепость была около семидесяти градусов. Но главное блюдо к этому столу должны будут приготовить скоморохи.

Не знаю, с чего вдруг мне захотелось устроить представление перед послами, то ли продолжал задуманный когда-то план по устрашению и нагнетанию самых невероятных слухов вокруг собственной персоны, то ли просто куражился, теперь уже без всякой цели. Но сыграть роль злодея в этом нелепом скоморошьем представлении мне ужасно хотелось.

Олай тихо вошел в башню, заламывая в руках потертую соболью шапку. Селеван, увидев разведчика, подтянул узел под рубахой молодого стрелка, подвешенного на импровизированной дыбе. Стрелок попытался унять улыбку на пухлой роже, и довольно натурально ойкнул.

— Шибче вопи, Самохват! — рявкнул на гвардейца скоморох и стал раскладывать разделочные ножи на лавке.

— Прибыли, — прошептал Олай, наклонившись к моему уху. — Четверо послов, с большим военным отрядом, всего полторы сотни. Дерзкие старикашки, ерепенистые, один с тощей бородкой у них за старшего. Другие что не скажут, на него оглядываются. Я сказал, что ты батюшка сейчас занят, но они ждать не желают. Вот я и пошел вперед узнать примет ли их Коварь.

— Примет, примет, — ухмыльнулся я, давая отмашку старикам-скоморохам, чтоб начинали свое представление — пусть входят, да только ты смотри Олай, гляди за ними в оба!

В темном углу почти без паузы, душераздирающе завопил стрелок Самохват. Давыдка приложил ему к шее ледышку и налепил уже распаренный горчичник.

— Живьем тебя вора резать станем, коль не сознаешься кто в караульной серебряную пряжку скрал! — заорал дед Селеван плеснув на рожу и грудь стрелку бычьей крови.

Стрелок задергался, громыхая тяжелыми цепями, и заорал еще громче, когда ему на расцарапанную шею Давыдка насыпал соли.

— Помилуй Батюшка! Не крал я пряжки! Молю о пощаде! Смилуйся!

Видимо услышав вопли, с противоположной стороны, через ворота в башню вошел князь Александр в сопровождении троих охранников и неизменного спутника Ратмира.

— Отправь-ка людей восвояси, князь, да иди ко мне за стол, — обратился я к Александру накручивая себя на то чтобы выглядеть как можно более грозно. — Будем с тобой вести политику. Да только ты со мной во всем соглашайся, и главное лишнего не ляпни, молчи, чтобы ни случилось, а то все задуманное мне испортишь.

Еще плохо соображая, что происходит, молодой князь одним только жестом отослал подручных и задержав некоторое время взгляд на истязаемом скоморохами стрелком присоединился к моему столу.

— На ка вот, вина выпей, да постарайся пока вопросов не задавать. Что непонятно будет, я тебе потом растолкую, — предложил я Александру, хитро подмигнув.

Заметно шаркая, в зал вошли четверо ордынских послов, неуклюже кутаясь в длинные собольи шубы. Я лишь мельком взглянул на гостей и опять уставился на стрелка «истязаемого» скоморохами, играющими сейчас роль лютых палачей. Послы тоже долго не могли оторвать взгляд от несчастного на дыбе, и лишь через минуту собравшись с силами, заговорили:

— Доброго здравия в дом твой Коварь. Прибыли мы к тебе с посольством от великого Улус-Джучи, и воевод его Орды и Бату. Имя мое Кулькан, и я стану говорить от имени и по повелению сынов Угедэя — Поприветствовал почти без акцента тот самый посол с худой бородой, на которого указал, как на старшего, Олай.

— Что за дары принесли мне послы ханские? — спросил я, старательно стряпая на лице кислую и безразличную мину.

— Пришли мы к