Коварь - Тимур Рымжанов

Какое мне дело до тех городов. Вы гадское племя меня не стращайте. Я заводы держу, купеческие дела веду, а такие военные убытки заставляют меня гневаться да лютовать без причины! А когда я, Коварь, начинаю лютовать, лешие в болотах хоронятся да икают от страха! Ясно вам! Бесы по оврагам прячутся! И вы степняки чумазые лучше бы убрались восвояси! Пока бить вас не стал да не извел всех поганых племен ваших!

— Ты не князь Коварь, твой улус мал, крепость твоя сущий прыщ! — закричал Кулькан вскакивая с жесткой дубовой скамьи. — Неужто восстанешь против наших туменов, не боясь расправы за обиды и оскорбления⁉ Не устрашишься разорения, когда и тебя и все племя твое скормим собакам!

— Слово мое, хану вашему тузику да псам его верным передайте. Кто лют ко мне явится, тот люто бит будет, да погибнет от горьких проклятий! Вот мое слово послы! А покуда ступайте с миром! Не вышло у нас доброй беседы. Разгневали вы меня ни на шутку, как бы хуже не вышло!

Сказав это, я выплеснул остатки из кубка в жаровню отчего на углях вспыхнуло яркое голубое пламя, взметнув вверх острые языки.

Старик Кулькан вроде бы попятился, да только уходить не торопился. В темном углу скоморохи спустили Самохвата с дыбы и стали шумно и звонко колотить «мученика» палками. Брызги крови долетали даже до моего стола и крупными кляксами размазывались по промерзшему каменному полу.

— Саган баска керек жок! — гортанно выдохнул Кулькан и раздув ноздри резко развернулся, отталкивая с дороги замершего как истукана Олая.

— Что он сказал? — спросил я разведчика, накидывая шубу на плечи.

— Башку грозится оторвать, — ухмыльнулся Олай и вышел во двор вслед за послами, внимательно оглядываясь по сторонам.

Сразу за ним шмыгнул в проем ворот Чен. Коротышка китаец взобрался на каменный выступ перил и сел на корточки, накинув на голову овчинную шапку. Разглядывая двор, через который спешно вышагивали к воротам ордынские послы, китаец только смачно сплюнул им в след.

— Если переговоры короткие, то стало быть битва будет долгой. — Предположил Александр, проходя вокруг стола и вставая передо мной.

— Долго воевать мне не с руки, дружище. Если будет возможность быстро покончить с делом, я тянуть не стану.

Выйдя последним из башни, я заметил лишь, как послы вскочили верхом на лошадей и что-то громко выкрикнув, помчались обратно к переправе.

— Уже через неделю в ставке Батыя и его полководцев будут знать мой ответ. Но первым делом они нападут на Рязань. Во всяком случае, я бы именно так поступил, если только Юрий не пойдет с ними на мировое соглашение. Люб я или нет при рязанском дворе, но оставлять у себя в тылу княжью дружину они не будут, с собой возьмут, и при штурме пустят в первых рядах.

— Юрий хитрый лис, тобой наученный, — высказал свое сомнение разведчик Олай. — Он может заключить договор, и принять ханскую власть. Вот будет ему подмога, чтоб поквитаться после с Владимиром да князьями тамошними.

— Все это после. Ты мне лучше скажи Олай где сейчас основная часть ханского войска?

— Как Итиль перешли, так разделились на три части. Большая часть на Рязань, по последнему докладу, встали большой ватагой на Онузе. Там крепость была, да вся дырявая, они ее и воевать не стали, просто вошли, воевод тамошних пугнули, да взяли все. Батый и Орда действительно два тумена там держат. К ним еще от булгарских и половецких князей подходят, всего, думаю, еще пара тысяч, не больше. Семь тысяч пошли северней, под чьей головой не ведаю. Мой человек в стане Батыя и Одры говорит, что держат они дорогу на Владимир, но это еще проверить надо.

— Разделились? Что-то на них не очень похоже. Хотя, им видней, небось не первый год города воюют? А⁉ Что скажешь? Князь Александр Ярославовичь⁉

— Я бы такое войско тоже разделил. — Согласился молодой князь все еще напряженно оглядываясь в темный угол башни, где скоморохи собирали декорации своего короткого спектакля. — Таким маневром я бы не позволил объединиться племенам. Одни большим числом на север, одни точно на запад, третьи стало быть на юг.

— Сколько на юг пошли, — то мне вовсе не ведомо, батюшка, — подтвердил Олай, продолжая мять в руках шапку. — Знаю только, что верховными полководцами на южной части вражеского войска стали Кулькан и Бури. Они младшие в семье, так что не думаю, что с ними идет больше пяти тысяч, да и земли там сговорчивые, кто уже не убежал, те всякую власть примут.

— Случись что, так за ними быстро гонцов отправят? Скоро ли придут на подмогу Батыю и Орде?

— Скоро, батюшка. Уж поторопятся, если велено будет.

— От Онуза до Рязани неделя ходу. Они торопиться не станут и с голыми авангардами на чужую землю не сунутся. Но разведку пошлют. Вот с ними то мы капитально и займемся. А так они конечно молодцы! Пришли как по учебнику. Словно бы знали поганцы что в земле Русской глад да разорение.

— Мои отряды готовы, батюшка. Ждем приказа, всякого кто дозором вперед от войск идет, стараемся изловить, но живыми они сдаваться не хотят. Ходит по вражьим войскам слух что дескать бесы коваря души крадут, вот и дерутся басурмяне до последнего, не сдаются живыми.

— Души, говоришь. Да они у меня седыми от страха к стенам подойдут! Еще на подступах измотаю, изведу так что не рады будут. Сам сил никаких не пожалею, а сделаю все задуманное. Ступай Олай зови мне Мартына да Наума. Пусть собирают все войска в крепости да окрестные села готовят. Я иду с тобой на Онуз. Оттуда по всем засадным отрядам будем двигаться вместе, пока не изведем татар до полусмерти. Хорошо будет если мы даже вперед послов поспеем.

— Разумно ли в такой момент оставлять крепость? Батюшка? — спросил Александр внимательно слушавший все это время наш разговор.

— Разумно. Крепость, случись что, и без меня устоит какое-то время, а вот задуманное надобно прежде воплотить, пока поздно не станет. Мое оружие не сила, князь. Я Коварь, и коварство, стало быть, моя плеть, мой бич. Я хочу, чтобы к стенам крепости пришли не бравые степняки-разбойнички во главе с лютым ханом Батыем, а уставшие побитые, измотанные тяжелой дорогой войска да перепуганный насмерть хан. Трусливые как зайцы, придумавшие себе, бог вест каких адских мук за противление мне. Вот тогда на моей стороне будет удача. Вот тогда я выиграю доминирующую позицию. Главное не бравада, да не удаль в ратном бою. Главное —