Ленинград-61 (Книга первая) - Игорь Яр

- И смогу здесь повторно прожить это время?

- Если сказать просто, то почти так, но связь событий сложнее.

- Поверю Вам. Расскажите ещё о Первомае.

- При всей обязаловке это настоящий праздник. Народ готовится: столы собирают, наряжаются. Особенно женщины стараются, будто к весеннему показу мод.

- А на Седьмое ноября – осенние модели?

- Скорее, зимние. Сейчас у простых людей не так много радостей, это элита избалована, впрочем, как и во все времена.

- А Вы сами?

- Стараюсь жить в достатке, но без шика, вполне хватает того, что есть. Поверьте, не рисуюсь, поэтому и особо не общаюсь в творческих кругах.

- Но встречные с Вами очень тепло здороваются.

- И я с ними, почему бы и нет, они неплохие люди. Главное, что не пересекаемся по работе, поэтому с ними никаких проблем.

- Логично.

- Тем более, редко кто из художников пробивается в Комарово.

- Вот упомянули довоенные времена, Вы их застали?

- Разумеется, попал сюда в середине тридцатых.

- Как же пережили репрессии?

- Сергей Михайлович, надеюсь, ещё будет время об этом поговорить подробнее, но одно сразу скажу: не суйся туда, куда не надо, и тебя не увидят. Или наоборот, будь там, где тебя видно насквозь. Ещё лучше стать нужным, тогда, тем более, нечего бояться. Не хочется, чтобы лично убеждались, но поверьте, чтобы попасть под внимание «органов», надо очень сильно постараться.

- То есть?

- Например, попытаться проникнуть туда, куда не положено, либо вести себя так, чтобы вызвать пристальное внимание: пьянствовать, буянить, либо тратить очень большие деньги, причём регулярно. Но это правило, наверное, актуально во все времена.

- Даже в СССР, где всё под контролем?

- Забудьте либеральные бредни, сочинённые для развала страны. А уж про тотальный контроль - это вообще голливудские сказки.

Профессор говорил спокойно, и у меня не было оснований не верить его словам. В конце концов, ведь он прожил те годы и не пропал.

- Я тоже когда-то так думал, но поверьте, мой друг... Разрешите Вас так называть?

- Конечно, с радостью!

- Самое отвратительное, что этому поверили дети тех, кто жил в те времена. А бардака и при советской власти хватает. Конечно, в определённых отраслях порядка больше. Есть сферы, куда соваться с сомнительными документами либо без них не рекомендуется, но миллионы людей живут без паспортов и при этом даже перемещаются по стране.

- Это как я с Дианиной справкой?

- Абсолютно верно! Паспорта имеются, дай бог, если у половины жителей СССР. Остальные живут по метрике и со справкой из колхоза или артели.

- Сам убедился, свидетельство о рождении сделать совсем несложно!

- Для этого даже не надо ничего подделывать, просто иметь бланки и печати.

- Откуда они, ведь не ЗАГСы же грабите?

- Ценю Ваш юмор. Но и связываться с местными делягами - не лучший вариант.

- Тогда как же?

- А для чего «калитка во времени»? В Ваше время ностальгия весьма популярна, и не только по «хрусту французской булки». Есть довольно много людей, не принимающих порядки своего времени. Поэтому если не отрасль сложилась, то, по крайней мере, творческое направление. Существует спрос на изготовление исторических документов, почти как для кино или реконструкции, поэтому есть и предложение: документы на настоящих бланках, даже с настоящими печатями. Главное, знать, что записать.

- Значит, у Вас есть план по моей легализации?

Павел Иосифович снова улыбнулся, снял берет, подставив голову проклюнувшемуся солнцу.

- А метрика и справка из артели? Процесс уже пошёл! План действий такой: в первую очередь делаем на «той» стороне достоверные копии основных документов, остальные дооформим здесь. Самое сложное - трудовая книжка.

- Но как же паспорт?

- Всё начинается с первого шага. Чтобы не возникало вопросов, у Вас в «новом прошлом» должны быть идеальные документы. Сам паспорт вторичен, он нужен больше для прописки и трудоустройства. Вот по трудовой книжке пенсию оформляют, поэтому с ней здесь всё строго.

- Мне придётся жить под чужим именем?

- Зачем же? Останетесь Сергеем Михайловичем Митриным. Если откроете справочник «Весь Ленинград», даже найдёте абсолютных тёзок. А учитывая, сколько людей погибло в блокаду, сколько не вернулось из эвакуации… Вам ведь тридцать три?

- Диана записала в метрике двадцать седьмой год рождения.

- То есть подлежали эвакуации, а родители могли погибнуть, как это и произошло в жизни. По-настоящему жаль, но всё выглядит логично и вполне объясняет отсутствие ленинградской прописки. Получается, «здешнего Вас» вывезли из города в четырнадцать лет. Для детского дома, пожалуй, поздновато… Может, со школой или ФЗУ? Так и остались доучиваться где-то в Вологде или Костроме.

- А можно в Ярославле? Там бабушка жила, правда, в области. Город Тутаев знаете? Я там и на стажировке был, помню, многое в нём оставалось почти таким же, как в этом времени.

- Замечательный городок, проплывал мимо в круизе. То есть, допускаем, что Вы так и проживали там после детского дома или училища. Метрику потеряли ещё в сорок первом, в дороге, потом восстановили - частая история. Если что-то не так пойдёт, на это можно всегда сослаться: и в войну, и после неё у людей часто появлялись новые имена и фамилии.

- А когда паспорт получать?

- В армии служили?

- Нет, сначала учился, потом отсрочка по медицине.

- Сочувствую. Гипертония, невралгия, желудочное?

- Банальный аппендицит.

- Давно?

- Да уж лет десять назад, наверное.

- Это хорошо, сейчас уже точно не определить, когда резали, плюс-минус пяток лет не принципиальны.

- Это почему же?

- Допустим, операция была не в двадцать три, а лет в девятнадцать. В сорок седьмом Ваш возраст не призывался, а потом не попали после хирургии с наркозом. Вот и получили справку об освобождении от воинской службы.

- А военный билет?

- Их только сейчас начинают выдавать всем категориям, а не только отслужившим. Сами понимаете, что справку «нарисовать» гораздо проще. В комсомоле могли и не