Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

года постоянно пребывала в Нидерландах. Ну почти… потому что в прошлом году она с мужем приехала в Петербург и прожила здесь почти год, убыв обратно в Амстердам только этим летом, но про её участие в записи «Николкиных сказок» к этому моменту успели почти забыть. А вот о том, что кроме двух великих князей и одной княжны в этом процессе принимал участие ещё один человек – знали очень ограниченное число людей. Очень-очень ограниченное. Только те, кто по какой-то причине был очень близок к этой части императорской семьи. Откуда это могла узнать юная девочка из Выборга – было непонятно.

– М-м-м… почему вы так думаете?

Ева Аврора обворожительно улыбнулась:

– Я не думаю, я знаю. Мне об этом рассказал его высочество Николай. Эти сказки – мои любимые. Мне с братом их читала мама, а потом я начала читать их своим младшим сестричкам. Я их почти наизусть помню. Они – настоящее чудо!

– Кхм… – смутившись, кашлянул Даниил. И «Николкины», и «Мишуткины» сказки по-прежнему пользовались популярностью, каждый год продаваясь по нескольку тысяч экземпляров в разных изданиях. Самое роскошное издание строило двести рублей за том, то есть две тысячи четыреста за полное собрание, а самое дешёвое шло всего по пять рублей за часть. Но наиболее тиражным было то, которое продавалось по двадцать пять рублей за том. Потому что оно было не таким уж дорогим, но у него уже были картинки…

– Я рассказала о них своей кузине – она живёт в Стокгольме, и её дядя по матери занимается книгоизданием, так вот он купил право на издание этих сказок на шведском… она так меня благодарила, – восторженно щебетала девушка. – Ну когда сама их прочитала… Я уверена – вам обязательно нужно издать их на других языках. Они очень, очень хорошие… когда их читаешь – прям такая гордость возникает за нашу страну и нашу историю!

Данька с интересом уставился на девушку. Хм-м… а, похоже, несмотря на кукольную внешность, она не такая и пустышка. Уловила основной посыл, который он хотел воплотить в жизнь через эти сказки.

– Что ж я рад, что вам так понравилось…

Из дальнейшего разговора выяснилось, что девочка действительно оказалась не только красивой, но и умненькой. Она знала шесть языков – кроме русского ещё и в совершенстве владела привычными для русских дворян французским и немецким, а также родными для неё шведским и финским. И ещё вполне бегло говорила и читала на английском. А когда он спросил её, почему она занялась английским, ожидая в качестве ответа что-то привычное для этого времени типа – «просто у меня была гувернантка-англичанка» (ну вот такие в сегодняшней России были гастарбайтеры), то вместо этого получил нечто неожиданное:

– Ну, Англию же называют «мастерской мира» и «всемирным извозчиком». Вот я ещё в детстве и решила, что мне непременно нужно знать английский. Дабы всегда быть в курсе того, что ещё нового появилось в этой мастерской… – тут она снова обворожительно улыбнулась (похоже, по-другому улыбаться Ева Аврора просто не умела) и припечатала: – Я же тогда представить себе не могла, что в нашей империи появится такой человек, как вы. Мой отчим однажды назвал вас современным русским Леонардо да Винчи.

– Хумпф… кхах… – Данька, в этот момент как раз отхлебнувший глоток «Вдовы Клико» из высокого бокала, аж подавился и закашлялся. Ева Аврора мелодично рассмеялась и озорно стукнула его по спине. Ручка её, к удивлению бывшего майора, оказалась весьма крепенькой.

Они с ней провели прекраснейший вечер. Нет, её, время от времени, утягивали потанцевать, но после танцев она неизменно возвращалась к Даниилу. Более того, она прямо заявила ему о том, что в её бальной книжице осталось ещё три незаполненные строчки, одной из которых был котильон, каковым балы, как правило, заканчивались, и что она была бы рада вписать в эти строчки его имя.

– С вами так интересно, уважаемый Даниил…

Данька с удовольствием протанцевал с ней мазурку и одну из кадрилей, а по поводу котильона с сожалением сообщил, что с ним у него трудности.

– Но как? Это же обязательный танец на любом балу? – удивилась девушка. – А, насколько я знаю, вы отнюдь не затворник.

– Ну-у-у… я почти никогда не оставался до конца, – снова впал в смущение бывший майор, но, поймав себя на этом, внезапно разозлился. Чего это он тут тушуется перед этой соплячкой?!

– Мне вообще эти балы на хрен не сдались! Только время тут тратить… если бы не Никол… кхм… великий князь Николай Павлович – я бы на них вообще никогда не появлялся.

– Вот как! – недоумённо произнесла Ева Аврора, явно озадаченная столь резким изменением настроения своего кавалера. – А он здесь при чём?

– Приказал, – пожал плечами Данька, после своей вспышки почувствовавший себя несколько не в своей тарелке. И чего он на пустом месте завёлся? Хорошая ж девчушка… не его уровня, конечно, но он и не претендует ни на что. Так что он в бутылку полез? Гормоны взыграли? Тело-то молодое – даже тридцати ещё не исполнилось. Да и с женским полом у него как-то давно не складывалось. Бывшей судомойки у него под рукой уже больше не было – та окончательно остепенилась и переехала с мужем и детьми в свой собственный дом в одной из деревень его поместья. Большой дом, с тёплой печью, с окнами со стеклом – вся деревня завидовала… Так что последнее время он перебивался, так сказать, случайными связями, каковые, увы, случались не слишком часто. Потому что, памятуя об уровне местной гигиены и медицины, Данька был очень разборчивым. Да и времени со всеми заботами не хватало. Так что можно было сказать, что Данька «женат на работе»…

– Эм… Даниил, – на этот раз мелодичный голосок был предельно серьёзен. – Мне кажется, вы за что-то на меня разозлились? Скажите мне – в чём я перед вами провинилась? Что я сделала не так?

– Уфмпх… – Данька снова чуть не подавился. Да что ж такое-то?! Никогда он не чувствовал себя с женщинами так… нетвёрдо? Непонятно? Да хрен его знает как – слова правильного даже не подобрать! И ведь не сказать, что как-то тушуется, а всё равно она его регулярно выбивает из колеи…

– Знаете, Ева Аврора…

– Просто Аврора.

– Что? А… Хорошо. Вы – очаровательны, умны, родовиты, а я… я что-то расслабился. Забыл, кто я есть. Прошу меня извинить, и мне пора. Трубы чистить… – сказав это Данька коротко кивнул и, резко развернувшись, двинулся в сторону выхода. Даже не заметив, каким