"Фантастика 2026-4". Компиляция. Книги 1-33 - Артемий Скабер

— Становись моим сыном! — заявил он с новой силой. Это была уже не просьба, а почти мольба. — Ты рождён царём, императором, монархом.

Вокруг снова поднялся гул одобрения. Монголы кричали, стучали оружием, топали ногами. Они хотели этого союза, объединения сил. Видели во мне не чужака, а того, кто способен вести их к новым победам вместе с ханом.

Пришлось отойти, чтобы меня не схватили. Руки потянулись в мою сторону — не с угрозой, а с желанием прикоснуться. Я сделал шаг назад, поднял ладонь в успокаивающем жесте.

— Я помогу, — ответил твёрдо, но доброжелательно. — У тебя уже есть наследник. Поддержу и тебя, и его.

Мой взгляд на мгновение скользнул к хунтайжи, который стоял, выпрямившись, с выражением сложной смеси эмоций на лице: облегчение от того, что не потеряет трон, благодарность за поддержку, настороженность к чужаку, получившему такую власть.

Хмыкнул про себя. Всё это чушь, что монархом нужно родиться! В своей прошлой жизни я видел достаточно королей и императоров, чтобы знать: власть не в крови, а в характере, в решимости, в способности принимать тяжёлые решения. Им можно стать, если тебя будут учить, и я — тому доказательство.

Военный совет, аристократы были рады. Их лица светились предвкушением, руки непроизвольно тянулись к оружию. Все они хотели войны. Да, вот такие странные люди. Пару дней назад осаждали джунгары, сука-рух хотела сдать столицу и предать народ, а они тут же жаждут войну. Хорошую, с кровью, смертями и опасностями. Что я могу поделать? Традиции… У каждого народа они свои, и монголы никогда не славились любовью к тихой, мирной жизни. Для них война — не трагедия, а способ существования, путь к славе и богатству.

Мой взгляд скользил по лицам воинов — суровым, обветренным, отмеченным шрамами. Они жили и умирали в седле, с оружием в руках. Не знали другой жизни и не хотели её знать. Война была их ремеслом, искусством, религией.

— А поехали ко мне? — вдруг предложил я. Слова вырвались сами собой, словно у нас пьянка и я зову собутыльника продолжить. Импульсивное решение, но небессмысленное.

— Что? — посмотрел на меня хан, и его брови поползли вверх. Такого предложения он явно не ожидал.

— На мои земли, — продолжил, глядя ему прямо в глаза. Расстояние между нами сократилось, мы стояли почти вплотную — два лидера, решающие судьбы своих народов. — Я сразу выделю тебе зелья, артефакты, оружие, кристаллы, и дальше ты со всем этим добром поведёшь бойцов на войну.

Хан помолчал, осмысливая предложение. Его взгляд стал отстранённым, словно он видел не меня, а карту будущих битв, передвижения войск, захват территорий. Военный гений просчитывал варианты, оценивал риски и выгоды.

— Да! — Тимучин засмеялся, и его смех напоминал рычание старого, но всё ещё опасного тигра. — Почему бы и нет? Ты у меня был, а я у брата — нет. Всю жизнь мечтал посмотреть на русских, в прошлой как-то не получилось, занят был, — добавил он шёпотом, наклонившись ко мне.

На этом мы и порешили. Хан хлопнул в ладоши, привлекая внимание присутствующих. Его голос, усиленный акустикой зала, прогремел под сводами:

— Сейчас призыв по всей стране. Часть армии я возьму с собой, и мы двинемся к землям моего брата — Магинского!

Слово «брат» вызвало новую волну возгласов и ударов оружия. Монголы любят громкие заявления, символические жесты, яркие союзы. Мы с ханом дадим им всё это — новую войну, нового союзника, новые земли.

Только сейчас заметил, что Тимучин почему-то по-русски говорит. Поднял бровь, а он мне подмигнул. Если я правильно понял, тело и то, что жило в нём раньше, умело и знало язык. Вот он и шпарит. Даже здесь, сейчас, в зале своего дворца он говорит по-русски, а такие, как Жаслан, переводят остальным.

Хан продолжал вещать, а я улыбался. Не просто так позвал к себе в гости, он это понимает, как и я. Вместе укрепим мои новые земли. Пусть войска видят преданность и верность хана мне, потом будет меньше проблем с коммуникацией и подчинением. Да и обычные люди тоже привыкнут. Это первая часть моей задумки.

Какова же главная? Я продемонстрирую кое-что нашему императору — свою силу, союзы, готовность к войне. Не знаю, как он был связан с сукой-рух, но теперь Монголия моя, а не его, осталось то же провернуть в Османской империи. Кто у него тогда останется?.. Руки чуть задрожали от предвкушения. Пора бы Ростовскому начать бояться Магинского.

Глянул на хана. Тот тоже уже уплыл в своих планах. Побудем у меня на земле, и пусть дальше идёт развлекается, воплощает в жизнь свою мечту — единую Монголию.

— Только перед этим мне нужно в два места заскочить, — кивнул ему, понизив голос. Не все планы стоит обсуждать при полном зале.

— Серая зона? Наша? — улыбнулся хан, и морщинки вокруг его глаз собрались в сеть.

Умный. Я кивнул, признавая проницательность. Он действительно знал мои мысли, мои планы, словно они были его собственными. Возможно, за время, проведенное в моём теле, за наши разговоры мы действительно стали друзьями?

— Не только ваша, ещё и джунгаров, — добавил, наблюдая за реакцией. — Буквально одним глазком. Одна нога здесь, другая там.

Хан на мгновение задумался. Его лицо стало серьёзным, оценивающим риски. Джунгары — давние враги, только что потерпевшие поражение, но всё ещё опасные. Их серая зона — неизведанная территория, полная «сюрпризов».

— Хорошо! — кивнул Тимучин, приняв решение. В его глазах вспыхнул огонёк авантюризма, почти мальчишеского азарта. Старый воин не боялся риска, даже приветствовал его.

Раз уже на месте, закрою все проблемы с дамами и их потребностями. Мысленно составил список: усилить себя и свою новую магию, собрать ещё армию монстров — много тварей не бывает, и потом со всем этим добром вернёмся к нам, произведём эффект.

Я представил лицо императора, когда он узнает о моём союзе с монголами, о новых землях, о военной мощи. Представил, как бледнеет надменное лицо, как дрожат руки, сжимающие донесение разведки. Губы сами собой растянулись в улыбке.

Всё складывается даже лучше, чем я планировал. Словно сама судьба играет на моей стороне, подкидывая козыри один за другим. Всего-то надо было чуть не помереть пару десятков раз, быть на грани, рисковать телом, душой, и вот результат. Повторил бы я такое?