Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

Эрин безумно улыбался. Он был уже возле порога и хотел было перешагнуть его, но тут взорвался гневом:

– Что ты понимаешь, умник! Хочешь знать правду? Хочешь знать, чем все закончилось? Хочешь? А?!

Я молчал. Готовился к прыжку. Знал, что с такого расстояния промахнуться из самострела трудно, но готов был рискнуть. Надеялся на взвинченность Эрина и на то, что он был хмельной.

– Ну вот тебе, подавись. Я ее убил! Слышишь?! Убил! Да, она была счастлива со своим проклятым бондарем. И я следил за ними. Я сходил с ума. А потом дети… Я сказал отцу, что покончу с собой, что не могу жить, зная, как она счастлива. И он послал своих наемников. Да, они убили ее! И поганого бондаря! Как тебе?!

Эрин плакал. Кричал в истерике. С губ срывались брызги слюны. Он был на грани безумия. Я должен был воспользоваться этим.

– Их убили… А детей отдали бродячим артистам. И Сольвин все знал. Знал! Понял. Конечно, понял… И стерпел. Не сказал ни слова. Продолжал работать на моего отца. Улыбаться ему, лебезить… Мерзкий жирный окорок! А сейчас ходит весь такой счастливый, у него же лучшее подворье в городе, и…

Пес, все это время прятавшийся поблизости, за кадкой с цветами, рванул вперед, взмыл в воздух и вцепился в плечо Эрину. Грохнул выстрел. Мимо. Больше зарядов не было.

Юна вырвалась из ослабевшей хватки, а Эрин взвыл от боли и отчаяния. Он бросился вдогонку, хотел достать нож, но пес не позволил: повис на плече и с беззвучным рычанием дергался всем телом.

Тем временем я выскочил на веранду, скатился по лестнице и оказался на брусчатке. Обернувшись, увидел, как сын каменщика наконец схватил разъяренного пса за шкирку, оторвал его от себя и со злобой швырнул в мою сторону. И тут же лицо Эрина исказилось ужасом. Он понял, что сделал, но изменить ничего не мог. Даже не успел крикнуть. Пес перелетел через порог, беззвучно скуля, кубарем скатился по ступеням мне под ноги. В следующее мгновение очертания дома поплыли. Он стал быстро развеиваться, исчезать. Внутри уже нельзя было ничего разглядеть. Ни мебели, ни Юны, ни Эрина.

«В тумане можно найти то, что потерял. Только взамен нужно что-то оставить…»

Я завороженно смотрел, как исчезает дом, а с ним и сын каменщика. Он обрел то, что потерял. Вернулся в мир, которого у него никогда не было. Стал сумеречным жителем Хубистана – города забвения. Я надеялся, что там Эрин будет по-своему счастлив, сможет забыть свое прошлое.

Он задумал все это, чтобы обменять живого меня на призрачную Юну. Надеялся вернуть любимую женщину, но просчитался. Не знаю, на что он надеялся, ведь пес, который вышел взамен его, так и остался сотканным из тумана. Он ластился, игриво подпрыгивал, норовил лизнуть руку, но за границу мглы пройти не смог.

Вернувшись со мной в Багульдин, пес остановился перед кромкой тумана и зашелся беззвучным лаем. Скалился, отскакивал, крутился на месте и продолжал лаять. Когда же я перешагнул границу мглы, увидел, что призрачная лечавка бесновалась в том самом месте, где еще не так давно суетился другой пес – настоящий, со стороны живых кварталов. Что бы там ни было, с новым другом пришлось проститься.

Я направился к подворью в надежде, что еще не скоро вернусь в туман со всеми его гибельными видениями, но не прошло и суток, как меня снова вынудили в него окунуться. Следующим утром, после беспорядка на Ярмарочной площади, я опять оказался на улице Адельвита – прятался от погони.

Сбежать из «Нагорного плеса» было непросто. Пришлось с балкона перелезть на колонну главного фасада и спускаться по ней. Едва добравшись до карниза между первым и вторым этажом, я сорвался и упал на толпившихся под стеной зевак. Возможно, падение спасло мне жизнь, потому что с балкона в меня уже целились два тяжелых арбалета. От входа в подворье ко мне кинулись наемники. Я вскочил и, расталкивая людей, бросился прочь.

Продираться через запруженную площадь было трудно, но зато я быстро затерялся среди сотен беспокойных горожан. Комендант еще о чем-то говорил. Я едва разбирал его слова, слышал только собственное дыхание и ругань тех, кого отталкивал.

Орин теперь значительно осложнит мою жизнь. Едва ли он знал, что случилось на самом деле, но было достаточно и того, что после прогулки со мной пропал его единственный сын – наследник рода Торгорда.

«По таким заслугам мне точно достанется замурованное местечко в его спальне».

Меня, конечно, выдали привратники. Они видели и как мы с Эрином выходим вместе, и как я возвращаюсь в одиночестве. Но сейчас все это потеряло значение. Я бежал к «Хозяйнику Анаэллы». Моя последняя зацепка и надежда на спасение. Идти к Миалинте при такой обстановке было бы слишком опасно.

Глава 7

«Хозяйник Анаэллы»

Мы привыкли к тому, что наши города безопасны. Мы защитили себя силой лигуров. Проложили Кумаранский тракт, построили форпосты и пограничные стены. А все непокоренное отвергли вместе с его тайнами: гиблые леса Запада, глубокую пустыню песков Саам-Гулана, льды Севера, наконец – Изендол-Найское нагорье, названное Ничейными землями, с его Навьей пущей, Маильскими лесами и Вескортуинским каньоном. Отвергли и успокоились. Жизнь, защищенная лигурами, убаюкала. Даже Темная эпоха не подняла нас из этого сна.

Скажу вам, а вы запомните. Что-то меняется. И эти перемены не к лучшему. Меняются сами лигуры, а с ними меняются наши Земли. Зиалантир пробуждается, готовится стряхнуть с себя все, что ему не принадлежит. Наместники и коменданты Земель, Верховный совет, да и все жители Земель Эрхегорда не готовы к этому. А ведь когда-то природа Зиалантира поглотила, уничтожила самих Предшественников. И это несмотря на познания, которые позволили им выковать лигуры, построить Пекель-Зорд и стены Ноил Дора.

Южане, красный легион, даже нерлиты требуют сделать хоть что-то, а наш ойгур настаивает на неизменности установленной жизни. И вот гибнет Изендол.

Вот плодятся черноиты. Вот в Багульдин пришел туман забвения. В годы Берна Жестокого наш город осадили бы гвардейцы, нас бы всех сожгли в свирном огне, только бы скрыть появление Хубистана и не посеять панику в других городах. Нынешний ойгур не способен даже на это.

Листовка на стене пекарни в Багульдине. Подписано «М.»