"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

крылом типа «чайка», очень похожие на советские И-153, и скоростные монопланы, напоминающие И-16 (но с закрытой кабиной). Они прилетали и поодиночке, и по два, и по три сразу, кружились над японскими позициями и что-то высматривали.

По ним периодически открывали огонь (оказалось, что во вновь прибывших японских частях имеются зенитные орудия), но ни разу не попали — то ли выучки у солдат не хватило, то ли летали российские истребители слишком высоко и слишком быстро. То ли то и другое вместе. А затем, через два дня, всё и случилось.

Бомбовый удар был нанесен очень умело и расчетливо, когда японцы его совсем не ожидали: за несколько дней они уже привыкли к российским воздушным визитам, и не обращали на них никакого внимания, не реагировали ни на гудение чужих самолетов, ни на захлебывающийся лай своих зениток. Пусть себе летают, не наше дело! А сбивать их — это забота зенитчиков, пусть пытаются.

Но затем вместо скоростных истребителей появились тяжелые бомбовозы. Налет был совершен ночью, когда весь японский лагерь (ну, кроме часовых и дозорных, само собой) сладко спал. Дима сквозь сон услышал мерное, низкое гудение авиационных моторов и тут же проснулся — сказались навыки, приобретенные в первые дни войны (той, другой, против гитлеровцев, на которой он героически погиб).

Лейтенант Романов, как и все советские воины, очень быстро научился выделять среди прочих звуков войны шум двигателей немецких «юнкерсов» и «хейнкелей». Услышал — скорее куда-нибудь прячься, сейчас начнется настоящий ад. Вот и среагировал мгновенно — по своей привычке.

Дима сразу понял — в небе бомбардировщики, причем тяжело груженные. И идут не затем, чтобы просто прогуляться над японскими позициями, а чтобы их уничтожить. Вскочил, толкнул в бок Дзиро (тот, как всегда, спал на соседней койке), крикнул: «Сейчас нас будут бомбить, давай в окопы!» Переводчик продрал глаза, но не сразу понял, что происходит: он тоже давно уже не обращал внимания на гудение в небе, вот и не проявил никакого беспокойства. Дима быстро оделся, схватил Дзиро за руку и потащил прочь из блиндажа.

Стоявшие у входа японские солдаты заверещали, стали показывать, что ему нельзя выходить ночью, но Дима, не обращая на них внимания, побежал к ближайшему окопу (благо, накопали их сыны Ямато много, изрыли буквально все склоны бархана). Спрыгнул вниз, затащил все еще не понимающего ничего Дзиро, и сказал, что ему нужно чем-то защитить голову. Оба его охранника тоже спрыгнули вниз, встали с винтовками рядом — вроде как стерегут пленника. На них, как всегда, были надеты каскетки, и Дима потребовал одну отдать ему. Конечно, это слабенькая защита от бомбовых осколков (не то, что полноценная стальная каска), но хоть что-то.

Каскетки представляли собой матерчатые кепи с длинными козырькам, внутри каждой находился железный каркас, а между двойными тканевыми стенками для защиты головы были вшиты тонкие стальные пластинки. От пуль и крупных осколков они не спасали, но от мелких и камней, разлетающихся при взрыве, годились вполне.

Солдаты сначала заупрямились, но Дзиро на них сердито прикрикнул (он уже стал кое-что понимать) и приказал немедленно выполнить просьбу «его высочества русского принца Дмитрия»: мол, он берет всю ответственность на себя. В результате каскетка была получена. По размеру она оказалась меньше, чем требовалось, но Дима все-таки смог кое-как натянуть ее на голову. Затем, скрючившись, опустился на самое дно окопа.

Сообразительный Дзиро тут же последовал его примеру, а солдаты как стояли, так и остались стоять — держали винтовки наперевес и делали вид, что бдительно стерегут пленника. За что и поплатились: сначала раздался гудящий, очень неприятный свист, а потом рвануло так, что земля буквально заходила ходуном. Дима закрыл уши ладонями и вжался в землю еще сильнее, сверху ему на голову полетели мелкие камни и сухие комья земли, очень неприятно застучали по каскетке.

Бомба упала где-то совсем близко, от ударной волны солдат-охранников разбросало в разные стороны, они оба потеряли сознание. Резко и очень противно запахло чем-то кислым — запах тротила. Вслед за первой начали рваться и другие бомбы, грохот стоял такой, что не слышно человеческой речи, а гарь и дым от разрывов щипали глаза и забивали легкие, приходилось откашливаться. Дима посмотрел на своих охранников (оба — без сознания), на вжавшегося в стенку окопа Дзиро и решил, что сейчас самое время бежать. Конечно, это было очень опасно, можно погибнуть, но другого шанса, скорее всего, у него просто не будет.

Приподнялся, осторожно выглянул наружу (окопы были неглубокие, под рост невысокого японского солдата) — ничего не разглядеть, сплошной клочковато-серый дым. Где-то что-то уже горит, периодически рвутся снаряды и патроны (похоже, русская бомба угодила в склад боеприпасов), по всему бархану, тут и там встают черно-желтые фонтаны бомбовых разрывов. Но, главное, никого из японцев нет — все попрятались, зарылись по самые макушки в землю. Отлично, можно рискнуть.

Выполз на бруствер, вскочил, одним рывком преодолел несколько метров, упал в воронку, спрятался от взрывов. Наметил следующую цель — в десяти метрах. Поднялся, кинулся вперед — и тут совсем рядом мощно рвануло. Диму подкинул вверх, а затем сильно ударило о землю, он потерял сознание, провалился в черную пустоту.

Последней его мыслью было: «Ну, сколько же можно, опять контузия! В четвертый раз уже! Чтоб вас всех…»

Глава 13

Часть вторая

«Дружно в бой на вражьи станы всем идти пришла пора…»

Глава тринадцатая

Сознание вернулось внезапно, одним толчком. Дима открыл глаза, и понял, что находится в блиндаже, лежит на своей парусиновой койке. Голова разрывалась от боли, перед глазами мелькали черные и красные мушки — следствие очередной контузии. Над ним склонилось какое-то лицо — с маленькими холеными усиками, строгое, внимательное и чем-то крайне озабоченное. Дима напряг память и вспомнил: это полковник Ямагата. За спиной полковника виднелись еще две фигуры.

Ямагата о чем-то спросил, из-за плеча раздался голос Косу Дзиро: маленький капрал начал сбивчиво, торопливо что-то объяснять. Полковник нахмурился, недовольно посмотрел на Дмитрия, потом сделал знак переводчику — подойди ближе. Тот мгновенно оказался рядом. Выглядел Дзиро, прямо скажем, не очень: правое стекло в очках треснуло, все лицо — в земле и грязи, на лбу — здоровенная, кровоточащая ссадина, мундир в нескольких местах порван.

Полковник что-то опять сказал, Дзиро перевел:

— Господин полковник Ямагала спрашивает, почему вы, ваша высочество, хотели сбежать. Это же было очень опасно, вы могли погибнуть.

Дима пожал плечами и ответил:

— Я не обещал