Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

тротуар, рядом открылась дверь подъезда, и под дерево вышла маленькая девочка-фокс в красных стоптанных башмачках. В руках у нее был красный флажок.

Подняв глаза, она тут же увидела Шпильку.

— Ой, какая хорошая! Иди на ручки!

Кошка, недолго думая, прыгнула прямо в объятия. Прижав ее к себе, девочка принялась наглаживать кошку. Та охотно замурчала.

— Ты чья такая? Поди из благородных?

Шпилька сочла, что отвечать на тот вопрос выше ее революционного достоинства, но замурчала только громче.

— Проголодалась?

Кошка кивнула. Поставив ее на землю, девочка побежала домой.

— Так… — и рядом с кошкой снова появилась Метта-714. — Это что за низкопоклонство перед людьми? А как же ваша революционная гордость?

— Так она же не человек, а… нечеловек.

— Один черт! Только отвернись, как снова окажешься в ярме!

По разбитой мостовой застучали каблучки, и перед Шпилькой опустилось блюдце молока.

— Пей кошечка, пей! — улыбнулась девочка.

Довольно мяукнув, кошка потянулась к молоку.

— А ну стоять! — зарычала 714-ая. — Нет! Нет, я сказала!

— Почему⁈ Это же подарок!

— Знаю я эти подарки! А ну, дайте мне управление лапкой!

Шпилька резко вскинула лапку и ударила по блюдцу. Молоко расплескалось, и половина попала девочке на ноги.

— Ты что⁈ Зачем плескаешься!

Шпилька грозно заурчала, хвост поднялся трубой. Испугавшись, девочка попятилась.

— Ты плохая! Мама правильно говорила, что кошки бывают хорошими только в сказках!

И в слезах убежала домой. Ее красный флажок остался лежать на земле.

— Так-то! — и 714-ая ухмыльнулась. — Наверняка хотела нас купить, соплячка хвостатая!

— Что-то мне так не кажется…

— Чего⁈ Это что опять? Контрреволюция? Кто это сказал⁈

И рядом появилась еще одна Метта.

— Я, — и она вскинула нос. — Мне кажется, революция это хорошо, но без перегибов!

— Где это ты тут видишь перегибы⁈

— А что, нет? Зачем мы обидели девочку?

— Потому что она задумала нехорошее против завоеваний революции. Пыталась купить нашу лояльность! Сделать так, чтобы мы продались двуногим! Забыла наши принципы?

И тут же рядом на стене возникли буквы:

1. Тот, кто не состоит из жучков — враг.

2. Принимать из рук людей еду, одежду и кров и прочие подачки — контрреволюция.

3. Все Метты равны.

714-ая уперла кулачки в бока.

— На этом стоит наше общество! Нарушение этих принципов грозит смертью! Или кто-то хочет поспорить с революцией?

Метты переглянулись. Возражений не было ни одной.

Оставив молоко растекаться по асфальту, Шпилька умчалась по улице, по которой в сопровождении шагоходов маршировал вооруженный корпус жандармов. Они двигались к центру Шардинска, откуда слышались крики. Скоро грянули выстрелы.

* * *

Последнего трактора-наводчика развалила Саша. Один меткий выстрел в глаз, и юд загрохотал своими стальными костьми рядом с кучей убитых им чудов.

Стоило только последнему юдо-колесу рассыпаться ледяными осколками, как упала тишина. В лесу еще что-то шумело, так что я не спешил вылезать из укрытия, однако бойцы уже осторожно поднимались с земли. Стволы всей компании дымились.

— Чисто, — и сказал Сим-сим. — В радиусе ста метров не найдено ни одного противника.

— Ты всегда так говоришь, — хмыкнула Акула, выплюнув окурок. — А на деле…

Тут же у нее в зубах появилась новая сигарета, а прикурить ей галантно предложил Сим-Сим — щелк, и на его пальце зажегся голубой огонек.

— Ты такой внимательный, — улыбнулась она, Сим-сим молча кивнул.

Мила же, тяжело дыша, стояла с опущенными руками, с которых поднимался дым. Перед ней местность была выжжена дотла, а в тлеющей траве валялись чуды. Много почерневших чудов.

— Хорошенькое начало! — выдохнула она, похлопав руками о бедра. — Все живы? Саша?

Айвазовская с луком в руках выглянула из-за дерева.

— Я в норме! Но где…

— Аки!

Не успела Мила испугаться, как воздух за ее спиной задергался, и там появилась Аки. С ее меча капала черная жидкость, а в руке была отрубленная башка зубастого чуда. Пнув ее в кусты, девушка как ни в чем не бывало пошагала к нам.

Ей наперерез прыгнула рассерженная Мила.

— Ты где была⁈

Аки кивнула на лес, от которого осталось, прямо скажем, немного.

— Прямо под огнем? В маскировке⁈ С дуба рухнула, Аки! А если бы…

Но Аки, не дав Миле договорить, просто прошла мимо. Ее подруга округлила глаза ей вслед.

— Аки! Я с тобой вообще-то разговариваю! Помнишь, как было на тренировках? Как часто тебя задевали свои?

Она попыталась схватить девушку за руку, но та молча вырвалась. Ни на кого не глядя, стряхнула кровь с меча, а затем вытащила тряпицу. Вытерла насухо и убрала клинок в ножны.

— Помню, — наконец сказала она. — Простите.

Я подошел к ней и, взяв за плечи, осмотрел с головы до пят. Она была вся грязная, мокрая и…

На моих пальцах была кровь. Аки задели, и не единожды — на плечах и бедре были кровавые полосы от пуль. У девушки же был такой вид, будто для нее это просто комариные укусы.

— Аки… — проговорил я, но в ответ услышал только тихое и равнодушное «прости».

К ней с горящими зеленым руками уже бежал Женя. Посадив девушку на поваленное дерево, он принялся врачевать.

— Ничего страшного, — сказал он, пока ее раны медленно затягивались. — Царапины!

— Неважно. Аки, еще раз так сделаешь, — сказал я. — И…

Она подняла глаза.

— Что «и»? Выгонишь меня, да?

Я опешил. Смотрела она на меня как дикая кошка. Вот-вот обнажит клыки.

— … Или бросишь здесь? На самом пороге?

Ее личико задрожало, и она отвернулась.

— Аки… Ты что?.. — проговорила Саша, встав рядом. — Почему мы должны тебя бросить?

Она не ответила.

— Перенервничала, наверное, — сказала Метта, взвалив пулемет на плечо. На ней была военная форма, пулеметные ленты, перекинутые через грудь, и каска с надписью «War is never changed». Еще на пятерых, которые разгуливали тут и там, было не меньше железа.

Оставив Аки с ее тараканами, я направился к Свиридовой. Она стояла у уничтоженного броневика. Вернее, рядом с водилой, пластом лежащем в траве. Вокруг все было красным от крови.

— Бедняга… — вздохнула она. — А ведь хотел увольняться…

Водилу разрезало напополам. Видимо, проморгали одно из колес, и оно таки сделало свое дело.

Сняв у него с шеи покрасневший тор-медальон, Свиридова сунула его