Этногенез-1 - Юрий Бурносов

НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!!!!!!!

Маруся быстро отвернулась от Юки, запахивая халат и для надежности натягивая одеяло.

— Очень красиво, — наконец выговорил Юки.

Маруся накрылась одеялом с головой.

Лишь бы он ушел, лишь бы он ушел, лишь бы он ушел… — сметая все на своем пути, неслась волна стыда, обжигая уши и щеки. Лишь бы он не начал приставать, не полез, не протянул руку… Маруся зажмурилась. Кровать легонько продавилась вниз и отпружинила. Маруся услышала, как Юки встал и вышел. В этот момент она могла поклясться, что испытала сильнейшее разочарование от того, что он так и не полез… но тут же, усилием воли, уничтожила эту мысль, разорвав несчастную на тысячи кусочков. «А если бы полез?» — строго спросил внутренний голос с дурацкой интонацией старой училки, — «Что бы ты стала делать?» и от пронесшихся перед глазами ярких образов быстро закружилась голова. Маруся вынырнула из-под одеяла и глотнула воздух. Паника отступила, а прояснившееся сознание спросило уже совсем другим голосом, ехидным и молодым… «А почему он к тебе не полез?»

Маруся встала с кровати, закутавшись в рыхлое пуховое одеяло, и подошла к зеркалу. Припухшие от слез глаза и губы, рассыпавшиеся волосы, красивая шея, тонкие ключицы. Прекрасная, юная и соблазнительная…

— Смотришь, все ли на месте? — раздался неожиданный голос за спиной. Маруся посмотрела на отражение Юки и снова покраснела.

— Я ничего не брал, — улыбнулся он и развел руками. — Завтракать будешь?

Маруся потуже затянула на себе одеяло.

— Ты что, онемела?

— Нет.

— В любом случае, я уже заказал, — буднично отчитался Юки, скинул кроссовки и, подпрыгнув, свалился на кровать.

Словно в подтверждение его слов в дверь постучали.

— Открой, если не сложно? — ослепительно улыбнулся наглец, пустив в ход все свое обаяние.

Маруся решила, что сопротивление будет казаться абсолютным ребячеством и, как взрослая, уверенно открыла дверь. Начищенный до блеска молодой японец вкатил в номер сервировочный столик и, оценив ситуацию, казалось начал сверкать еще ярче. Маруся зачем-то открыла рот, словно собиралась что-то сказать, оправдаться, объяснить, что все не так, как он думает, но потом лишь плотно сомкнула губы и, подобрав одеяло, протиснулась в ванную комнату. Это был первый раз, когда она проснулась в одной постели с парнем, да еще и голая, и в гостиничном номере… И этот официант, как в настоящем кино про любовь, с понимающим взглядом… И пусть ничего не было, Марусе казалось, что она стала старше и опытней. Она даже сама открыла дверь… кутаясь в одеяло. Со своими голыми плечами и горящими щеками.

Чтобы охладить поток сознания, Маруся влезла в душевую кабинку и окатилась ледяной водой. От резкого перепада температуры перехватило дыхание, а в ушах затрубили фанфары. Маруся быстро вырубила воду и рассмеялась, вдруг почувствовав себя бесконечно счастливой. Он и она вместе, молодые, красивые, влюбленные и злые!

— Тихо, — сказала сама себе Маруся, рассматривая отражение своего светящегося лица в хромированной ручке душа, — хватит лыбиться, а то щеки треснут.

Маруся снова включила ледяную воду и направила поток прямо себе в лицо. Какая же ты дура, Гумилева, повелась на смазливого парня, как малолетка!

* * *

На завтрак был нежнейший омлет с тающим беконом и сладким горошком, кофе, апельсиновый сок и пухлые шоколадные кексы с хрустящими крупинками сахарной глазури. Они сидели на полу, упершись спинами в кровать и вытянув ноги. Между ними лежал поднос с едой и, Марусе казалось, что из-за него они сидят слишком далеко друг от друга. Хотелось нечаянно прикоснуться к плечу Юки или задеть его голой коленкой, но на деле, Маруся старалась даже не смотреть в его сторону и глупо пялилась в экран телевизора. Показывали скачки и переполненный ипподром, с возбужденными людьми, вскакивающими со своих мест, перевешивающимися через перила, кричащих что-то взмыленным от усталости лошадям.

— На кого ты поставила? — нарушил затянувшуюся паузу Юки и посмотрел на Марусю.

— Ни на кого… — растерялась Маруся. — А надо было?

— Зачем же смотреть скачки, если ты ни на кого не ставила, — удивился Юки, — Вот смотри, я твой портрет нарисовал.

Он протянул Марусе свою тарелку. На аккуратной окружности омлета горошком была выложена улыбка и два глаза.

— Это не портрет, а автопортрет, — сказала Маруся, — потому что этот омлет похож на тебя, а я не такая.

— А какая? — серьезно спросил Юки.

Маруся вытащила из чашки чайную ложечку, облизала и осторожно подправила улыбку, опустив уголки и нарисовав печальную рожицу.

— Почему ты не выбрала лошадь, когда их показывали в начале? — спросил Юки, наблюдая за тем, как меняется настроение его омлета.

— Ну не знаю… — промямлила Маруся, — я думала о другом.

Она вернула тарелку и Юки ухмыльнулся глядя на несчастную рожицу.

— Я не могу есть такой кислый омлет, у меня будет расстройство… — решительно сказал он. — О чем ты думала?

— Не понимаю, зачем ты так со мной поступаешь, — сказала Маруся.

Юки взял нож, осторожно разрезал омлет напополам и слегка наклонил голову, словно оценивая взглядом со стороны. Он был так увлечен, что, казалось, пропустил слова Маруси мимо ушей.

— Не понимаю, мы друзья или враги… — нерешительно продолжила Маруся. — Не понимаю, что ты чувствуешь. Злишься или уже простил…

Выложив две половинки омлета рядом, как два ровных холмика, Юки украсил каждый горошиной и протянул тарелку Марусе.

— Все время думаю о твоих сиськах, — без тени смущения признался он.

После сказанных Марусей слов, ответ Юки прозвучал так неожиданно, что он даже не покраснела.

— Ты вообще слышал, что я сказала? — с возмущением спросила она.

— Ты что-то говорила? — прищурился Юки, и Маруся не могла понять шутит он или серьезно.

— Ты что, озабоченный? — рассердилась Маруся.

— Мне восемнадцать лет!

— И что?

— Ничего. Это был ответ на твой вопрос, — пожал плечами Юки. — Я не могу думать, злюсь я на тебя или нет, если ты сидишь рядом. И не могу обижаться, потому что думаю о твоих сиськах. Я мужчина, ты женщина — это естественно. Я вот не понимаю, как ты можешь думать о чем-то другом!

— А о чем я должна думать? — окончательно разозлилась Маруся, — о твоих сиськах?

Юки рассмеялся. Он смеялся так заливисто и долго, что Маруся не выдержала и, несмотря на злость, тоже не сдержала улыбку.

— Кретин! — крикнула она и, потянувшись, толкнула его в плечо. Юки повалился на пол, но умудрился схватить ее за руку, так что Маруся упала прямо на поднос с едой.

— Ты псииих, — завизжала она, но смех предательски вырвался