"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Максим прошёл по Театральному проезду и Моховой, свернул на Воздвиженку, которая в этом времени называлась улицей Коминтерна, дошёл до Арбатской площади. Здесь, прямо из кузова полуторки продавали ёлки, и вокруг грузовика образовалась небольшая толпа.

Пришла мысль, не купить ли ёлку, но, подумав, он от неё отказался. Одной еловой лапы будет вполне достаточно.

Протолкался поближе к кузову, в котором небритый мужик в ватнике и шапке-ушанке ловко перебирал и выхватывал, елки и передавал их второму, ждущему внизу с измерительной рейкой и похожему на первого, словно брат-близнец.

— А вот кому еловую метровую! — раздавался над толпой его весёлый зычный голос. — Сам бы взял да некуда и всех денег — две полушки с гривенником!

— А продай-ка, товарищ, одну еловую лапу фронтовику, — сказал Максим. — Добавлю тебе рубль к гривеннику.

— Целый рубль? — восхитился зазывала. — Тимоха, дай фронтовику одну лапу, есть там у тебя?

— Найдётся, — мужик в кузове нагнулся, подал большую красивую еловую лапу.

— Держи, фронтовик! — зазывала вручил Максиму лапу. — Рубль себе оставь, так и быть. С наступающим!

— Спасибо, — поблагодарил Максим. — С наступающим!

В кинотеатре «Художественный», расположенном рядом со входом в метро, шло в эти новогодние дни целых два фильма: музыкальная комедия «Антон Иванович сердится» и «Александр Невский».

Максим посмотрел на расписание сеансов. Девятнадцать часов — 'Александр Невский. Начало через четыре минуты.

А что? Последний раз он смотрел «Александра Невского» ещё в детстве и, разумеется, не в кинотеатре.

Подчинившись внезапному порыву, Максим прошёл к кассам, купил билет и вскоре сидел в почти полном зале. Свет погас, где-то наверху затрещал киноаппарат, и сеанс начался.

Глава третья

Сначала показали киножурнал № 114 от двадцать третьего декабря тысяча девятьсот сорок первого года. То есть совсем свежий по нынешним меркам. «Центральная студия кинохроники», — прочитал Максим титры: ' Режиссер: Р. Гиков. Операторы: А. Каиров, Н. Левитан, Г. Попов. Кинорепортаж с фронта. Освобождение Ростова-на-Дону'.

Сердце забилось сильнее.

Первые кадры — крупно газета «Известия» с передовицей «Советское знамя снова водружено над Ростовом».

«9-я и 56-я советские армии под командованием генералов Харитонова и Ремизова, — читал Максим с экрана газетную полосу, — освободили Ростов-на-Дону от немецко-фашистских захватчиков. Слава доблестным частям Красной Армии — освободителям Ростова!»

«Наша победа на Юге» — это уже передовица «Красной Звезды».

«Крепче удары по врагу!» — «Правда».

Поздравление товарища Сталина главнокомандующему юго-западного направления маршалу товарищу Тимошенко и командующему южного фронта генерал-полковнику товарищу Червиченко, а также войскам 9-й и 56-й армии. Тоже газетное.

Дальше пошли съемки живых и мёртвых.

Атаки красной конницы и пехоты. Разбитая немецкая техника и трупы немецких солдат вдоль дорог. Наше знамя на центральной площади Ростова. Трупы ростовчан, расстрелянных немцами прямо на улицах: мужчины, женщины, старики и дети. Убитые пленные красноармейцы на ростовском вокзале. Разрушенные знакомые и незнакомые дома. Слезы и клятвы живых: «Не забудем, не простим!»

Киножурнал оставил сильное впечатление. В какой-то момент Максим почувствовал, как защипало глаза, и горький комок подступил к горлу. Он любил этот город, защищал его своей жизнью и кровью, но Ростов всё равно пришлось сдать. Ненадолго, всего на восемь дней, но за это время фашисты успели натворить столько зверств, что Максим был согласен с каждым словом диктора. «Не забудем, не простим! Мы отомстим. Отомстим за всё! Жители оккупированных районов, советские граждане, ждите, мы придём! Красная Армия освободит вас от немецких разбойников и палачей. За полный разгром фашистских захватчиков! Смерть немецким оккупантам!»

А затем, словно художественное продолжение киножурнала, начался гениальный «Александр Невский».

Максим сидел в прокуренном зале, согретом не столько радиаторами парового отопления, сколько дыханием и теплом тел сотен зрителей и думал, насколько всё символично. Он, советский человек конца двадцать первого века, воевавший с врагами России на южных рубежах в невообразимо далёком две тысячи девяносто втором — девяносто третьем годах, сидит здесь, в кинотеатре «Художественный», в городе Москва тридцать первого декабря тысяча девятьсот сорок первого года, и смотрит фильм про разгром немецких псов-рыцарей русскими людьми под предводительством князя Александра Невского.

Вот она, живая пульсирующая нить истории.

Протянулась от весны тысяча двести сорок второго года к зиме сорок первого — сорок второго и дальше, дальше через все победы и поражения, взлёты и падения, к две тысячи девяносто пятому.

Году, откуда он сюда пришёл.

Зачем?

Может быть, только для того, чтобы ощутить эту живую нить и понять всем своим существом неразрывное единство народа, времени и страны?

«Но кто с мечом к нам войдёт, от меча и погибнет. На том стоит, и стоять будет русская земля» — прозвучали последние слова Александра Невского в исполнении Николая Черкасова. Фильм закончился.

Домой Максим пришёл около девяти часов вечера. Разделся. Выгрузил на стол еловую лапу, непочатую бутылку коньяка, одну мандаринку и кусок полукопчёной колбасы, завёрнутый в бумагу (коньяк и колбасу ему чуть ли не насильно всучил Михеев), и понял, что хочет есть.

А не приготовить ли мне праздничный ужин? Выбор продуктов, конечно, небогат, но что-нибудь можно придумать. Наверное.

Он провёл инвентаризацию.

Из продуктов имелось: кусок полукопчёной колбасы, кусок сала, пяток яиц, немного сливочного масла, три луковицы и дюжина картофелин. А также полбутылки молока, банка тушёнки. Хлеб и соль. Это не считая чая, колотого сахара и коньяка. Мандаринка ещё. Не так уж плохо на самом деле. Даже, можно сказать — шикарно.

Но сначала — ёлка. Точнее, еловая лапа.

Он нашёл пустую стеклянную банку, налил в неё воды, поставил лапу в банку. Вырвал из блокнота пару