"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Внимание, — голос Левитана оживил репродуктор. Люди затихли. — Говорят все радиостанции Советского Союза. Сейчас прозвучит новогоднее обращение председателя Президиума Верховного Совета СССР товарища Михаила Ивановича Калинина.

— Дорогие товарищи! — раздался голос «всесоюзного старосты». — Граждане Советского Союза! Рабочие и работницы! Колхозники и колхозницы! Советская интеллигенция! Бойцы, командиры и политработники Красной Армии и Военно-Морского Флота! Партизаны и партизанки! Жители советских районов, временно захваченных немецко-фашистскими оккупантами!

Разрешите поздравить вас с наступающим Новым годом, а по случаю наступления Нового года разрешите представить вам краткий итог войны.

Дальше последовали общие слова о кровопролитной войне, которую ведёт наша страна «против немецко-фашистских оккупантов».

О том, что нет ни малейших сомнений, «что враг будет разбит».

О надеждах жителей Белоруссии, Украины и Прибалтики на скорейшее избавление из «фашистского ада».

О стойкости советского народа.

О том, что умением и геройством красноармейцев, командиров и политработников враг остановлен, и недалеки те дни, когда «оккупированные немцами советские города будут навсегда освобождены от немецкого ига».

— Наши силы в борьбе с врагом растут, — продолжил Калинин. — Мы уверены в победе.

Порукой нашей победы, победоносной борьбы с гитлеровской армией служат первые успехи советских войск на всех фронтах.

Порукой этому служат прибывающие на фронт резервы.

Порукой этому служит то, что вождь нашей армии товарищ Сталин уверенно ведёт Красную Армию на уничтожение зарвавшегося врага, на освобождение всех народов, порабощённых германским фашизмом.

Дорогие товарищи! Граждане и гражданки Советского Союза! Бойцы, командиры и политработники!

По поручению советского правительства и Центрального Комитета нашей ленинской партии поздравляю вас с Новым годом и желаю всем советским народам в новом, 1942 году разбить без остатка наших смертельных врагов — немецких захватчиков.

С Новым годом, товарищи!

Ударили кремлёвские куранты.

Хлопнули две или три бутылки шампанского.

— С Новым годом! — раздался чей-то радостный возглас. — Ура, товарищи!

Все кинулись обниматься и поздравлять друг друга.

— Товарищи! — продолжил тот же голос некоторое время. — Есть предложение! Чего мы сидим по своим комнатам, как не родные? У меня патефон есть, пластинки. Я сейчас вынесу его на третий этаж, в вестибюль, который перед кухней, и давайте танцевать! Приходите, кто хочет. Только сразу предупреждаю — закуска и выпивка с собой! А столы можно на кухне взять, чтобы из комнат не тащить.

Предложение было поддержано с большим энтузиазмом, и все повалили обратно в общежитие.

Через десять минут на третьем этаже заиграл патефон, и звуки пасодобля[259] «Рио-Рита» произвели не меньший эффект, чем сказочная дудка гамельнского крысолова. Празднование Нового тысяча девятьсот сорок второго года началось по-настоящему.

Глава четвертая

— Разрешите войти?

Генерал-майор Малеев Михаил Фёдорович загасил папиросу и поднял голову от карты.

В конце декабря прошлого года его третья кавалерийская дивизия «за проявленные героизм, отвагу и мужество личного состава, организованность и умелое выполнение боевых заданий» была удостоена почётного звания «гвардейская», получила новый войсковой номер и была преобразована в пятую гвардейскую кавалерийскую дивизию.

Но легче не стало.

После тяжёлых боёв под Москвой, когда враг был отброшен от стен столицы, дивизия получила подкрепления и была переброшена южнее, на Орловское направление. Штаб дивизии располагался в недавно освобождённом и почти полностью разрушенном бомбардировками городе Ливны. Однако двухэтажное кирпичное здание школы, в которое въехал штаб, почти уцелело. Хотя пришлось вставить выбитые стёкла и подлатать крышу. Даже печи работали, и в штабе было тепло — большая роскошь по нынешнему времени.

— Входите, — буркнул Малеев и потёр красные от хронического недосыпа глаза.

Вошёл молодой статный военный в новеньком полушубке со знаками различия лейтенанта государственной безопасности.

Лицо лейтенанта, на котором выделялись карие глаза с каким-то неуловимым, живым, как ртуть, взглядом, показалось Малееву смутно знакомым.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор! — лейтенант едва заметно улыбнулся, вскидывая правую руку к шапке в воинском приветствии. — Лейтенант государственной безопасности Николай Свят прибыл в ваше распоряжение.

Ну конечно же.

Свят!

Тот самый лейтенант, который в начале октября прошлого года вышел к его частям, занимающим оборону по Ворскле. Да не один, а с тяжело раненым командармом Потаповым и начальником Особого отдела НКВД Юго-Западного фронта Михеевым. Тоже раненым, к слову.

Теперь, значит, он лейтенант государственной безопасности. Вырос, однако!

Стоп, ему же по поводу Свята недавно звонили из Москвы.

Точно. Совсем заработался. Нет, сегодня же надо выспаться во что бы то ни стало, а то мозги начинают отказывать.

— Проходи, лейтенант, — кивнул Малеев. — Проходи, раздевайся, садись. Рад тебя видеть живым и здоровым.

— Взаимно, товарищ генерал-майор. Узнали?

— Узнал, узнал.

Максим снял шапку и полушубок, повесил на свободный крючок вешалки, повернулся.

— Ого, — сказал Малеев. — Да ты уже Герой Советского Союза! Поздравляю.

— Спасибо, — Максим сел. — Я ненадолго. Необходимо ваше содействие, Михаил Фёдорович.

— Слушаю тебя.

Максим кратко и чётко изложил задачу.

— Ну что ж, — задумчиво произнёс комдив, выслушав. — Думаю, это возможно. Малышева помнишь?

— Капитана? На его позиции я вышел, когда Ворсклу переплыл. Помню, конечно.

— Он теперь майор, полком командует. Семнадцатым гвардейским кавалерийским. Ему через два дня как раз рейд по тылам противника предстоит. Вот с ним и пойдёшь. Зачислим тебя в штат и вперёд. Нет возражений?

— Какие могут быть возражения, товарищ генерал-майор. С радостью.

— Вот и отлично, — Малеев придвинул к себе телефонный аппарат,