Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Я взяла пустую тарелку и протянула принцессе.

— Можно мне тоже кусочек? — попросила.

На секунду Мириам застыла, а потом подняла на меня глаза. Она меня увидела! Это был успех.

— Угощайся, огненная дева, — кивнула принцесса.

Кусочек бисквита лег на мою тарелку.

Где-то за моей спиной ахнула королева. Судя по всему, ее дочь уже давно не общалась с другими людьми, а со мной вот заговорила. Пусть и на своих условиях.

— А этот, самый вкусный кусочек — господину Черному, — Мириам поставила тарелку перед пустым местом.

Я нахмурилась. А вот это уже необычно. Либо принцесса большая выдумщица, либо она видит то, чего не видят другие. А что, я же вижу Аннабель. К сожалению, моя способность общаться с призраками распространяется только на нее. Но наверняка сама Аннабель в состоянии видеть себе подобных.

Я обернулась к Аннабель. Привыкла, что она всегда за спиной, а тут пришлось поискать. Призрак нашлась возле двери в покои. Она вжалась в стену, спиной ко всем. Как будто кто-то ее наказал, поставив в угол.

Плечи Аннабель мелко дрожали, а еще она шептала что-то себе под нос. Слов было не разобраться, но мне почудилось, что это молитва. Аннабель, конечно, трусиха, но так она себя не вела даже в Зачарованном лесу, а там было чего бояться.

Я отвернулась от призрака. Как всегда, в сложной ситуации рассчитывать на ее помощь не приходится.

И все же я была уверена, что угадала — у принцессы есть вымышленный друг. В этом мы похожи. У меня — Аннабель, у нее — некто черный, что тоже звучит не очень.

— Хватит игр, — не выдержал король. — Приступай к лечению, дорогуша.

Я вздрогнула от его голоса. Принцесса, кстати, тоже. Значит, она слышит взрослых, просто не желает с ними общаться.

Эх, была не была, начинаю вечер поэзии.

Мой стихотворный и песенный репертуар по большей части соответствовал программе младших классов. Одна радость — принцесса как раз подходила по возрасту.

Но выбрать что-то подходящее случаю было непросто. В голову, как назло, лезли какие-то глупости. То строчки из Чуковского: «Вдруг из маминой из спальни…», а читать такие стихи в присутствии короля чревато. Страшно представить, чтобы он подумает о жене. Еще казнит ее за измену, а меня — за пособничество, раз я в курсе дела.

Потом на ум пришли первые строки «Песни о вещем Олеге», причем в моей интерпретации — «Как ныне сбирается неопалимая Эля отмстить неразумному королю…». Но вслух я ничего не сказала, чутье подсказывало, что стих не оценят.

Я осмотрелась. Принцесса, как любой ребенок, любит игрушки. В итоге я прочла первое, что вспомнилось на эту тему:

— Друзей не покупают,

Друзей не продают.

Друзей находят люди,

А также создают.

И только у нас,

В магазине игрушек,

Огромнейший выбор

Друзей и подружек.

Это был Берестов. Я читала его нараспев и при этом изо всех старалась направить Дар на выздоровление принцессы. Но ничего не вышло. Может, Берестов недостаточно именит для Дара жар-птицы?

Тогда я попробовала Пушкина.

— У лукоморья дуб зелёный… — и так далее.

Принцесса слушала с интересом, но выздоравливать не торопилась.

— Что она делает? — первым не выдержал король. — Мы что, на поэтическом представлении?

Что ж, в этом мире тоже любят стихи. Уже хорошо.

— Не мешайте, — огрызнулась я через плечо. — Я пробую разные методики лечения.

— Просто подключи свой Дар, дорогуша, — посоветовал король.

Хорошо ему говорить — просто! Кому просто, а кому нет. Мне вот, например, очень даже сложно.

А тут еще врач подлил масло в огонь:

— Я же говорил, что ничего не выйдет.

Неожиданно у меня появился защитник.

— Дайте ей немного времени. Эльвенг только недавно получила Дар и еще не до конца освоилась, — вмешался в спор Аршер.

Я оглянулась через плечо на мужа. Он выглядел как тогда, в лесу. Словно готов в любую секунду сменить ипостась и заслонить меня собой. Это приятно, но вряд ли поможет.

Что же делать? Стихи не помогают. К черту поэзию! Буду петь. Но потом пусть не жалуются, сами напросились.

Когда нервничаешь, адекватные мысли куда-то деваются из головы. Вот так и я забыла все более или менее приличные песни и в итоге выдала:

— Зайка моя! Я твой зайчик.

Банька моя! Я твой тазик.

Солнце мое! Я твой лучик.

Дверца моя! Я твой ключик.

Каждый человек в своей жизни достигает вершины в том или ином деле. Сегодня я достигла пика своего позора. Сильнее оконфузиться я уже вряд ли когда-нибудь смогу.

Песня была ужасная. Почему вообще Киркоров? Я не поклонница его творчества! Это все игрушечный заяц виноват. Зря я на него засмотрелась.

Еще и спела отвратительно — я начала с низких нот, потом поднималась все выше, а последнюю строчку провизжала фальцетом. А я говорила, что пение — это не мое!

Выступление прошло в гробовой тишине. В шоке молчали все, даже принцесса с Аннабель. А я мечтала об одном — вот бы сейчас призрак убила меня. Такой позор можно смыть только кровью.

Естественно, ни о каком лечении речи не шло. Чудо, что у присутствующих кровь из ушей не полилась после моего выступления. Все были настолько потрясены, что не пытались меня остановить, а я пошла вразнос. Терять все равно нечего. Хуже не будет!

Не вышло из меня певицы? Тогда я сочиню стих! И он вылечит принцессу. Вот так я стала поэтессой и на скорую руку родила четверостишие.

Взяв ее высочество за руку, я заглянула девочке в глаза и с чувством произнесла:

— Болезни поступь обману,

Здоровье телу я верну.

И тогда моя принцесса

снова будет веселиться.

Ладно, поэт из меня тоже так себе. Рифма не просто хромала, а ездила на инвалидной коляске. Ну уж как смогла. Главное — суть ясна!

Но, как выяснилось, Дар у меня привередливый. Стих его не впечатлил, и лечение в очередной раз не состоялось.

Это было фиаско. Сейчас я точно знала, какая мелодия подойдёт моменту — похоронный марш. В мою честь.

Тут еще принцесса вырвала свою руку из моей и захныкала. Я утомила бедняжку своими песнями и плясками.

— Ее высочество устала, — вмешалась няня принцессы, которая все это время скромно стояла в углу. — Позвольте, я уложу ее вздремнуть.

— Да, конечно, — махнул рукой король, давая добро.

Няня уводила принцессу в