Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

самое, что показывать фокусы с фейерверками посреди крюйт-камеры. Ты даже не представляешь, насколько здесь все пропитано магией. Не бойся, магия эта по большей части инертная, она не причинит вреда. Но никогда не знаешь, как эффекты заклинаний будут воздействовать друг на друга».

«Кто-то, наверно, выложил уйму денег за все эти чары?» - предположила тогда Корди. Она хорошо знала, сколько берут за свои услуги ведьмы Эклипса.

Но гомункул лишь благодушно рассмеялся.

«Едва ли старая каналья капитан за что-то платил. Никто не знает, почему его корабль превратился в магическую свалку. Поговаривают, когда-то он вес груз магических зелий и попал в знатную болтанку. В шторм. Все склянки поразбивались и «Вобла» настолько пропиталась разнообразными чарами, что ее вовек не отмыть, даже если вытаскивать в сухой док и пустить на тимберовку[12]».

«Тяжело тебе, наверно, на таком корабле, - искренне посочувствовала Корди, - Ты ведь сам управляешь магией, верно?»

«Не тяжелее, чем матросам возиться с парусами. Этим кораблем можно управлять, главное – знать его особенные места и не пытаться действовать силой. Мы с ним нашли общий язык. А теперь давай покажу, как смешивать магическое зелье для корабельных машин…»

Несмотря на то, что колдовская кухня по своим размерам уступала лишь гандеку, здесь никогда не было просторно. Она походила на перегруженный трюм шхуны, заставленный всевозможными бочонками, ящиками, свертками, мешками и склянками. Восточный Хуракан, кажется, относился к машине баркентины без особого уважения – все здесь было кое-как, все вперемешку, все присыпано многолетней пылью.

Как бы то ни было, за два года пребывания на «Вобле» в качестве корабельной ведьмы Корди не без помощи «Малефакса» навела здесь относительный порядок. По крайней мере, теперь можно было пересечь ведьминскую кухню из конца в конец, не вступив в ведро с креветочными хвостами и не обрушив себе на голову водопад из рыбьей чешуи и сушеного планктона.

Корди подоткнула юбку, закатала рукава рубашки и осторожно разожгла огонь под большим закопченным котлом, стоящим в центре кухни. Котел был галлонов на сто и сегодня она собиралась наполнить его почти под завязку. Если Дядюшке Крунчу нужно много акульего зелья, он его получит!

Корди сновала по кухне, извлекая на свет ведьминскую утварь – старинные мерные стаканы, ложки на длинных черенках, спиртовки, пузатые склянки и прочие, совершенно необходимые для изготовления зелий, предметы. Она двигалась с той же легкостью, с какой прежде бежала по палубе «Воблы», и тихонько напевала себе под нос:

Крошка-корюшка плескалась в пруду

Крошка-корюшка пошла вдруг ко дну

Ну и глупышка! Рыбья башка!

Не дотянула до бережка!

Привлеченный звоном посуды, на кухню заглянул Мистер Хнумр. Несмотря на то, что он передвигался со свойственной всем вомбатам вальяжностью и имел несколько лишних фунтов веса, это никогда не мешало ему находить Корди, где бы та ни оказывалась. Озадаченно поведя носом, он почти по-человечески разочарованно вздохнул и устроился на медном тигеле наблюдать за тем, как работает хозяйка.

Корди сняла шляпу и отложила подальше, связала все свои хвосты в один пучок на затылке и надела потрепанный парусиновый фартук. Когда имеешь дело с магическими зельями, нельзя забывать про осторожность. Говорят, одна ведьма с Патфайндера уронила в котел железную ложку, так над их островом следующие сорок лет шел нескончаемый дождь…

Корди закончила все приготовления и глубоко вздохнула. Пора было приниматься за работу. Вот только…

- Пикша-мыкша! – Корди потерла лоб, - Припомнить бы, что говорил «Малефакс» про рецепт… Какая же я растяпа, надо было сразу все записать. Так, две трети джилла слез моллюска, это я помню. Или треть? Ох, черт… Нет, все-таки две трети. Потом еще апрельская буря. Ага, у меня завалялась целая бочка и, кажется, еще не протухла… Кости угря – унция… Только бы ничего не перепутать… Два потла дыхания лентяя. Спасибо Габерону, у меня запас еще на год… И чешуя форели. «Малефакс» говорил про чешую форели, вот только не помню, какая нужна, желтая или коричневая? Мистер Хнумр, ты не помнишь?

Мистер Хнумр открыл один глаз, сладко зевнул и опять задремал. Будучи по натуре существом осторожным, он предпочитал не лезть в сложные материи вроде ведьминских зелий. Корди от досады хватила поварешкой по котлу.

- Вылетело из головы!.. Желтая или коричневая? Кажется, коричневая. Или желтая?.. Ну почему в этих ведьминских рецептах все так сложно? Нет, кажется, он все-таки говорил про желтую. Точно, желтая! – лицо Корди прояснилось, - Я вспомнила, коум желтой форельей чешуи! Вот теперь начнем…

Мистер Хнумр одобрительно икнул.

[1] Клотик – набалдашник на топе (верхушке) мачты.

[2] Левентик – курс корабля по отношению к ветру, в данном случае – встречный ветер.

[3] Бейдевинд – курс корабля по отношению к ветру, в данном случае – боковой ветер.

[4] Акула-мако – одна из наиболее подвижных акул, называемая также макрелевой или чернорылой.

[5] Хогсхед – староанглийская мера объема «с одну кабанью голову».

[6] Коум – староанглийская мера для сыпучих тел, приблизительно 145 дм³

[7] Миним – английская аптечная мера для жидкостей, приблизительно 0,05 мл.

[8] Скрупул – мера

[9] Потл – староанглийская мера жидкости, приблизительно 2,27 л.

[10] Джилл – староанглийская мера жидкости, приблизительно 0,14 л.

[11] Кофель-нагель – стержень для крепления снастей такелажа на борту судна.

[12] Тимберовка – капитальный ремонт судна с заменой досок обшивки.

"Ведьмы и их коты", часть 2.

* * *

- Хотела бы я знать, где мы сейчас, - протянула Корди, облокачиваясь на фок-стеньгу, - Может быть, уже в тысяче миль от «Барракуды» и Ринни. Правда?

- Угу.

- Сейчас мы идем на восток, но за ночь ветер менялся дюжину раз. Может, мы опять возвращаемся к Дюпле?

- Угу.

- Или наоборот, - глаза Корди загорелись, - Вдруг нас занесло далеко-далеко от Унии, к самому Нихонкоку? Тысячи-тысячи крошечных островков, а живут на них коротышки с узкими глазами, который едят рис с соусом из риса и запивают рисовым морсом! Ты ведь хотела побывать в Нихонкоку, Шму?

- Угу.

Шму расположилась неподалеку, на фок-рее[1], при этом она не держала ноги в пертах[2] и не цеплялась руками за топенанты – руки были заняты удочкой. Судя по ее непринужденной позе, жердочка реи, торчащая горизонтально в пятидесяти футах от палубы служила ей не менее удобным седалищем, чем мягкое кожаное кресло посреди кают-компании.