Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

– Так, Танечка, я смотрю вы уже средством воспользовались? – прищурился Сокол. – Всё хорошо?

– Да, всё отлично, – бодро отчиталась Татьяна.

– Ну тогда пойдёмте, а то там пациентка переживает. Очень жаждет вас заполучить, – хмыкнул Соколовский, а потом покосился на моментально помрачневшего Врана.

– Это в Таниных интересах… – предупредил он «бунт на корабле», – Эвил прекрасно отвлечёт на себя внимание излишне любопытствующих папарацци, иначе нам будет очень непросто Татьяну уберечь.

– А если она силой попытается? – спросил Вран, – Ну змеюка эта… возьмёт и решит уволочь Таню?

– Она, конечно, сложная особа, но не идиoткa же, – суховато объяснил Соколовский. – Таня, вы готовы?

– Нет, но идти надо! – бодро заявила Татьяна, подходя к проходу в гостиничный коридор. – Она в людском виде?

– Да, в людском. Она, перед тем как показаться вам в истинном виде, хочет, чтобы я ей продемонстрировал, что вы про мои крылья в курсе, так что не пугайтесь…

С точки зрения Татьяны, превращение человека в сокола и обратно, было на порядок менее пугающим, нежели преобразование девушки в здоровенную змею. Вот без последнего зрелища она бы точно обошлась! Но работа есть работа!

Деловитый вид Татьяны, идущей с ним рядом по коридору, Сокола даже слегка растрогал.

– Очень старается не бояться… молодец, конечно! И я молодец – кто Таню нашёл? – усмехнулся Сокол, припоминая своего хорошего знакомого и его извечную присказку о том, какой он молодец, правда, потом его мысли всё равно вернулись к делу:

– Ну да ладно, чего не сделаешь для прессы, даже со змеюками приходится общаться!

Правда, девушка, которая элегантно устроилась на диване в изысканно обставленном помещении, меньше всего напоминала змею. Темноволосая, с безупречной фигурой, длинными красивыми ногами, обдуманно скрещёнными в лодыжках – поза хоть на обложку журнала о светской жизни.

Увидев, как поворачивается ручка двери, она расчётливо медленно подняла тёмные глаза и лениво заправила за ухо прядь коротких волос.

– Эвил, это Татьяна, – Соколовский точно знал, что это представление было отыграно специально для них. – Таня – это Эвелин, которая нуждается в вашей помощи.

– Я ещё не знаю… могу ли доверять ей. Ты обещал… – капризно протянула красавица.

– Ах, да, прости! – Сокол резко опустился на пол, через миг взлетев оттуда крупной птицей.

Таня бестрепетно наблюдала за этим зрелищем и едва не отшатнулась, когда обнаружила прямо перед своим носом эту самую Эвил, беззвучно и совершенно стремительно оказавшуюся рядом.

– Ссмотри на меня! – приказала она, уставившись на Таню. – Сссмотрии…

Татьяна и без этого требования не могла отвести взгляда от глаз Эвил – она никогда не видела, как от чёрного зрачка расходится яркое золотое свечение, зрачок становится узким, но и полоска свечения, и сам зрачок ограничены…

– У вас линзы! – Таня неосознанно заговорила «профессионально-врачебным» тоном, который заставлял прислушиваться к её словам даже очень серьёзно настроенных пациентов. – Какой смысл осматривать глаза, если вы не сняли линзы?

Соколовский, уже вернувшийся в свой вид, едва удержался от смеха – настолько ошарашенной выглядела Эвил.

– Чем бы змейка не тешилась, абы не плющилась! – мелькнула в голове хулиганская фразочка. – А Эвил прямо-таки ошалела!

Глава 6. Кардинальное изменение

– Сссшта? – только и смогла выговорить поражённая до глубины души Эвил.

– Говорю, какой смысл приходить на приём к врачу для того, чтобы вам осмотрели зрение, и не снимать линзы? – строго спросила Таня, не отрывая взгляда от глаз Эвил. – Снимайте!

– Cccнимать? – недоумевающе просипела Эвил.

– Эвил, она не среагирует на твоё внушение, так что не трудись! – насмешливо пояснил Соколовский, который уже вернул свой человеческий вид и подошёл к Татьяне, встав рядом и строго глядя на гостью. – И да… позволь спросить, а как ты посмела попытаться мою сотрудницу себе уволочь?

– Да я просто… просто попыталась, а это не считается! – заявила Эвил, и с этим изумительно парадоксальным выводом Соколовский даже и не знал, что делать.

Он с носительницами «девочкиного мышления» дело имел регулярно и никакой прелести в этом не видел, даже когда это были настоящие девушки, но тут-то змеица!

– Милая, а тебе не кажется, что это уже хамство? – холодно уточнил Сокол.

– Я не собиралась хамить! – совершенно откровенно ответствовала эстрадная змея.

– Да, ты просто собиралась поработить и уволочь к себе мою сотрудницу!

– Но… но у меня же ничего не получилось! Неужели же ты будешь сердиться на меня из-за такого пустяка? – Эвил кокетливо взмахнула ресницами.

– Непременно, обязательно буду! – уверенно ответил Сокол. – И вот это, – он картинно похлопал глазами, искусно изобразив кокетство гостьи, – Оставь для поклонников. Я на такое не покупаюсь! – он обошёл гостью, прошёл мимо Татьяны, чуть коснувшись её плеча, и устроился на диване.

– Бука какой! – вздохнула Эвил. – Всегда был букой и вредным типом! – пожаловалась она Тане. – А вы… вы не хотите от него уволиться и ко мне перейти работать?

– Эвил! – рявкнул Соколовский.

– Ну что тебе опять не нравится? Я ничего не делаю, просто спрашиваю! И чего ты глаза закатываешь и такую морду делаешь, словно тебе хвост воротами прищемили? – фыркнула Эвил, а потом повернулась к Тане:

– Ну так что? Пойдёшь ко мне работать?

– Нет, спасибо за предложение, но я работаю у Филиппа Ивановича и ничего менять не собираюсь.

– Ну и зря! Я всё равно заплачу больше! Я богаче!

– А мне больше не надо! – улыбнулась Таня, а потом чуть отпрянула, потому что Эвил неожиданно скользнула к ней, крепко схватив за локти и уставившись прямо в глаза.

– Хм… и не влюблена в него… странно! И страха никакого не чую! – она отодвинулась от Татьяны и, оглянувшись на Соколовского, пожаловалась:

– Ничего не понимаю! Денег больше не надо, но не влюблена и не боится тебя, не шарахается от меня…

– Эвил, не страдай. Это просто такой человек, – сочувственно усмехнувшись, объяснил Соколовский, порадовавшись, что только что на время предусмотрительно «отключил» Татьяне некоторые рефлексы, чтобы она не отпрыгивала от излишне порывистой Эвил. – Кстати, учти, твоё шипение по поводу «ничего не вышло, а значит, не было», я не принимаю!

–