Отморозок 7 - Андрей Владимирович Поповский

И опять сцена боя, только на этот раз среди каких-то грубо выглядящих одноэтажных мазанок. Снова рядом грузовик, на этот раз, воткнувшийся в стену и проломивший ее. Лежу на земле и стреляю вдоль улочки. По мне стреляют в ответ. Рядом кто-то из наших, поддерживает меня огнем. За спиной, судя по звукам, тоже идет бой. Нас крепко зажали. Слышу крик.

— Все, сбили! Коля, Игорь! Уходите, за нами.

Понимаю, что это обращение ко мне и к тому, кто рядом. Но почему Коля и Игорь? — Снова бьется в голове вопрос. Я же Сергей! Кидаю одну за другой две гранаты в проулок и смотрю на напарника. У его головы растекается большая лужа крови. Готов. Пытаюсь подняться и сразу получаю две пули в грудь, затем яркая вспышка! Удар, выбивающий из меня дух. Темнота.

Открываю глаза. За окном еще темно. В палате горит приглушенный мягкий свет, идущий от небольшого матового плафона над дверью. Сердце отчаянно бухает в груди, а лоб покрыла испарина. Черт! Приснится же такое. Все сны, которые я запомнил, очень яркие, как будто я реально их прожил. Ничего подобного в моей жизни никогда не было, но картины из снов стоят перед глазами настолько живо и объемно, что полное ощущение, что все это когда то происходило именно со мной. Вот только звали меня там совсем по-другому, и каждый раз по-разному. Чертовщина какая то.

Постепенно отхожу ото сна и прихожу в себя. Очень тихо. Меня, наконец, отсоединили от приборов. Сейчас они стоят темные и настырного пиканья не слышно. Сколько, интересно, я проспал после с разговора с врачом? В палате нет часов и мне трудно ориентироваться во времени. Пытаюсь поднять руку и чувствую насколько ослаб. Удивленно смотрю на свою кисть. Я только сейчас это заметил: рука очень худая и как будто бы не моя. Нет, ну понятно, что после трех месяцев без движения, тело должно было сильно усохнуть, но куда делись густые черные волоски покрывавшие мои кисти и пальцы? И форма ногтей тоже не моя, сами пальцы другие, более длинные и тонкие. Кожа гораздо более гладкая как будто у молодого пацана. Начинаю ощупывать себя. Черт! Ничего не понимаю. Тело не мое! Оно реально более молодое. Нет следа от сильного ожога на боку, куда я в детстве пролил кипяток. У меня там на всю жизнь остался уродливый шрам. А сейчас его нет. Рубец от раны на плече как бы сместился немного правее и стал другим, а еще есть два свежих шрама на груди, которых у меня раньше не было. И это не что-нибудь, а следы пуль. Уж в этом я точно уверен. Разве в меня стреляли? Помню только взрыв. Никаких выстрелов вроде не было. Хотя, могли стрелять потом, в попытке добить, когда я уже был без сознания.

Мысли лихорадочно проносятся в голове, и она снова начинает наливаться тяжестью и пульсировать сильной, разламывающей стенки черепа болью. А может, я еще сплю? Ну типа осознанного сновидения, когда я сплю и знаю, что сплю. Или в результате сильной контузии схожу с ума? Ну не может же этого быть, чтобы я оказался в чужом теле! Есть, конечно, совсем фантастический вариант. Помню, как пару лет назад читал о попытках пересаживать голову на тело донора, но вроде от пересадки головы человеку тогда отказались. Не развились медицинские технологии пока до такой степени, да и с этической стороной операции были вопросы. А может, к этому моменту технологии уже развились и этику послали к лешему, а я типа подопытный кролик? В страхе ощупываю шею. Кожа гладкая, упругая, никакого шрама от пересадки головы нет. Уф! Аж полегчало, но все же, чтобы окончательно отмести эту версию, мне нужно проверить кое-что прямо сейчас.

Медленно сажусь на кровати и опускаю ноги вниз на пол. Трубочки на члене идущей к пакету с мочой, как и самого пакета, слава богу, уже нет. Придерживаясь за спинку руками, с трудом поднимаюсь на ноги и, пошатываясь от слабости, бреду к двери в санузел находящийся здесь же в палате. Этот путь, не более трех метров длиной, занимает у меня много времени но, наконец, я хватаюсь за ручку и включив свет, открываю дверь. Внутри стерильно белого санузла удобно поместились: простенькая душевая кабинка, старомодный унитаз и большая раковина. Зеркала над раковиной нет, зато есть места крепления, откуда оно и было снято. При чем, мне кажется, что это сделали совсем недавно. Черт! Мне прямо сейчас очень нужно увидеть свое лицо, а зеркала нет. Ничего страшного. Выхожу из санузла и, покачиваясь, медленно иду к окну. С трудом добираюсь до него, опершись одной рукой о подоконник, другой убираю в сторону жалюзи, мешающие разглядеть в отражении оконного стекла свое лицо.

Охренеть! Шок! На меня из отражения смотрит абсолютно незнакомый молодой парень. Это что я? Внимательно вглядываюсь в его лицо, и вдруг как вспышка приходит понимание и одна за другой перед глазами несутся картины из моих недавних снов, но уже более дополненные и живые. Да, это точно я! Меня тут же повело, теряю равновесие и вижу быстро приближающийся пол. Удар. Сознание гаснет.

* * *

Чувствую, как меня тащат по полу, держа за подмышки сзади. Вижу склонившее над собой лицо молодого рыжего парня в военной форме. Рядом суетится медсестра. Вместе они с трудом поднимают мое тело и осторожно кладут обратно в койку. Непонимающе смотрю на медсестру. Это незнакомая мне миловидная женщина лет сорока. Уловив мой взгляд, она начинает причитать.

— Ну что же вы делаете? Вам еще совсем нельзя вставать, вы ведь только, только вышли из комы. Вы же могли так и убиться. Хорошо, что Билл находился неподалеку от вашей палаты и услышал звук падения тела. А так бы и лежали на полу, до самого утра.

— Извините, — с трудом выдавливаю из себя. — Хотел попить водички, и не удержался на ногах.

— Вот скажу доктору Браун и она велит вас связать, чтобы вы не бродили по ночам, — сердито говорит медсестра, и тут же сменяет гнев на милость. — Сейчас я принесу вам воды.

Здоровенный рыжий парень, помогавший медсестре тащить меня и укладывать в койку, кинув на меня заинтересованный взгляд, выходит из палаты. Медсестра подходит небольшому столику у стены, наливает воды из прозрачного графина в тонкостенный стеклянный стакан и возвращается обратно.

— Вот ваша вода, мистер, — она