Миротворец 3 - Сергей Тамбовский

— Наверно он прав, — вздохнул президент, — надо будет хорошенько подумать, как лучше применить эти танки и самолеты.

— Попробую вам что-то посоветовать, дорогой Пауль, — улыбнулся ему в ответ Георгий.

В штабе англичан

Главнокомандующий британской экспедицией генерал Буллер орал на своих подчиненных, брызгая слюной и употребляя не принятые в приличном обществе выражения.

— Как получилось, год дэм, что буры угнали у нас новейший бронепоезд? Кто и как, факинг кант, организовывал охрану? И куда, сан оф бич, делся генерал Уайт?

— Сэр, — взялся отвечать ему начальник гарнизона Стейнсбурга полковник Пиквик, — охрана подъездных путей была установлена ненадлежащим порядком, сейчас это упущение исправлено.

— А бронепоезд кто нам вернет? — ядовито посмотрел на него Буллер, — вместе с генералом Уайтом?

— Даю слово офицера, — твердо посмотрел ему в глаза Пиквик, — что лично я приложу все возможное для возвращения и бронепоезда, и генерала.

— Вас никто не тянул за язык, полковник, — сбавил тон генерал, — срок две недели, время пошло… все свободны, кроме вас, сэр Арчибальд, — показал он в сторону своего начальника штаба Хантера.

— Нам надо реабилитироваться, дорогой Арчибальд, — сказал генерал ему, когда все покинули помещение, — а для этого более всего подходит какая-нибудь громкая операция с захватом, например, столицы… Оранжевой или Трансвааля.

— Дорогой Редверс, — отвечал ему Хантер, — столица Трансвааля Претория это как бы лучше выразиться… это журавль в небе — до нее полтысячи миль и не один десяток укрепленных позиций буров. Давайте уже остановимся на синице в руках, то есть на Блумфонтейне.

— Давайте, — буркнул Буллер, — остановимся… доложите свои соображения на этот счет… хотя нет, давайте сначала про новую технику у буров — слышали о ней?

— Ну как не слышать, — усмехнулся Хантер, — русские привезли им по две единицы летательных и самоходных аппарата. Они называют их самолет и танк.

— Что они из себя представляют и как могут нам навредить? — продолжил тему генерал.

— Русским, насколько мне известно, удалось то, что не получилось ни у американцев, ни у немцев — они подняли в воздух аппарат тяжелее воздуха, и он может успешно пролететь довольно далеко. Это по первому техническому средству, а что касается второго, которое наземное, то такая идея витала в воздухе уже давно — у нас, например, в Уэльсе паровые тракторы обрабатывают поля уже лет десять как. Но в России и тут зашли немного дальше — поставили на трактор вместо парового двигателя бензиновый и приделали снизу гусеницы, а не колеса. Получилось довольно оригинальное средство ведения мобильных боевых действий.

— В общем понятно, но хотелось бы конкретики — что нового могут привнести эти агрегаты в военные действия?

— Ну как что, дорогой Редверс, — даже немного изумился начальник штаба, — самолеты могут во-первых сбрасывать бомбы или гранаты на позиции наших войск, а во-вторых осуществлять воздушную разведку местности. Еще имеется вариант с высадкой диверсантов или шпионов в нашем тылу, но его пока можно оставить за скобками — грузоподъемность русских самолетов этого еще не позволяет.

— А насчет танков что скажете?

— Это новое средство ведения боевых действий, может применяться как в наступлении, так и в обороне. Ведь экипаж этих так называемых танков практически неуязвим для ружейно-пулеметного огня соперников, поэтому может действовать без опасений за свою жизнь и здоровье.

— Интересно… — задумался Буллер, — а почему у русских такая техника имеется, а у нас ее нет?

— Затрудняюсь с ответом, сэр, — честно сказал Хантер, — наверно этот вопрос надо задать нашему министерству обороны.

— Хорошо, Арчибальд, — продолжил разговор Буллер, — теперь относительно нашей операции…

— Нам ведь нужна не реальная победа, а создание ее видимости, я правильно понимаю текущий расклад? — предельно прямо высказался начальник штаба.

— Увы, мой друг, — так же честно ответил Буллер, — но вы абсолютно правы — на реальные успехи мы до прибытия подкреплений из Индии рассчитывать не можем.

— В связи с этим есть такое предложение, — продолжил свою мысль Хантер, — сделать локальную вылазку в резононсный центр противника, взять там с десяток пленных, желательно офицеров, и заснять все это на фотопленку, чтобы отчитаться перед вышестоящими инстанциями. Блюмфонтейн подойдет, но можно выбрать что-нибудь и поближе, Ледисмит например.

— А что, идея хорошая, — глубоко задумался Буллер, — составьте план операции, только я вас умоляю, никому ни слова — если наши слова утекут на ту сторону, хорошо от этого никому не станет…

— Я вас понял, генерал, — Арчибальд приготовился уже уходить и составлять планы, но Буллер его притормозил.

— И вместе с фотосъемкой можно задействовать и киноаппараты — слышали о таких?

— Да-да, движущиеся картинки, в Париже и в Петербурге, как пишут газеты, уже показывают снятые на этих киноаппаратах кинофильмы…

— У нас тоже имеется эта техника и пара человек, которые могут с ней обращаться, — сказал Буллер, — я отдам распоряжение, чтобы они поступили под ваше командование.

Петербург, Зимний дворец

Александр собрал небольшое совещание по проблемам Дальнего Востока, участвовали в нем министр иностранных дел, министр обороны и шеф жандармского управления.

— Что там вообще происходит, Алексей Борисович, — обратился он к Лобанову-Ростовскому, — в Китае и в сопредельных странах? До меня доходят новости одна неприятнее другой…

— В сопредельных странах как будто ничего особенного нет, — спокойно ответил ему министр, — а в Китае беспорядки, да… восстание ихэтуаней набирает силу.

— Напомните, пожалуйста, что это за ихэтуани? — попросил царь.

— Переводится этот термин, как отряд справедливости, — терпеливо начал разъяснения Лобанов, — другие названия ихэтцюань, то есть кулак справедливости или иминьхуэй, что переводится как союз справедливости.

— Что-то очень много китайский слов напоминает русскую нецензурную лексику, — выдал такую ремарку Александр.

— Да, — немного смешался министр, — есть такое дело… но я продолжу — отряды этих самых ихэтуаней начали формироваться еще лет пять назад, еще до вашей поездки к императрице…

— Да-да, — рассеянно отвечал царь, — я помню разговоры об этом движении в Пекине.

— Так вот… основное недовольство у них вызывают иностранцы в Китае вообще, а иностранцы другого вероисповедания