Записки о сломанном мире - Ольга Войлошникова

Довольно быстро у нас установился размеренный ритм жизни, который пожилая экономка поместья, миссис Потс, называла «здоровым».

Просыпались мы умеренно рано — часов около восьми. Около девяти завтракали.

В первый же вечер я счёл необходимым предупредить, что если меня будут пичкать по утрам овсянкой, я немедленно покину сие место, сколь бы благословенным оно ни было. Тревожность эта была из той же оперы, что огромная собака со светящейся мордой на болоте и плачущие звуки флейты. Я не мог рационально объяснить себе этих переживаний, но почему-то меня настойчиво терзал глупый страх — ожидание непременного явления противной липкой каши по утрам — и я решил провозгласить свой ультиматум заранее, дабы назавтра не оказаться перед неприятным фактом в своей тарелке.

Миссис Потс и бровью не дрогнула, только спросила:

— Что в таком случае вы пожелаете на завтрак, сэр?

Если таким образом она собиралась меня смутить, то дело не выгорело. Я твёрдо сказал:

— Как всякий нормальный мужчина, я предпочитаю на завтрак нечто существенное. Диеты меня более не волнуют. Поэтому яичница с беконом подойдёт. Четырёх яиц, пожалуй, достаточно. Поджарить умеренно, так, чтобы белок схватился, а желтки нет. И кофе покрепче. С сахаром и сливками.

Миссис Потс пару секунд молчала, словно что-то обдумывая, а затем спросила:

— Могу я для разнообразия иногда предложить вам что-то иное, но столь же сытное?

— Если в блюде будет присутствовать мясо — отчего бы и нет.

— Оладьи или сырники в дополнение к кофе?

— Приемлемо.

— Птица или рыба на ужин?

— Тоже сгодится.

— Я всё поняла, мистер Андервуд. Думаю, вы не будете разочарованы нашим гостеприимством.

И я действительно не был разочарован. Готовили в Стокер-хаусе отлично, разнообразно и старательно избегали любых каш, решив, видимо, что я питаю к ним предубеждение.

Сразу после завтрака мы с Джерри обычно ходили пострелять (насколько я понял, поддержание должного уровня в этой области было не последним требованием для службы в Департаменте по противодействию нечисти), после чего до самого обеда упражнялись в довольно приличном тренажёрном зале усадьбы. А после обеда, если позволяла погода, совершали длительную прогулку вокруг озера, заходя иной раз и на ферму. Очень много разговаривали, благодаря чему у меня постепенно складывался цельный образ мира, в который я попал.

Вечерами мы, как правило, читали, устроившись в библиотеке, или играли там же в настольные игры. Игр было несколько. Для каждой полагалась особым образом расчерченная и раскрашенная доска, на которую выставлялись фишки или фигуры. В каких-то надо было шагать по полю, исхитряясь пройти сложную трассу раньше другого. В каких-то — съедать фигуры, прыгая друг через друга. А в каких-то — выстраивать стратегии.

Все игры казались мне похожими на виденные прежде, и, тем не менее, ни одного правила я не помнил, так что всему пришлось учиться заново. Впрочем, времени у меня было — вагон.

* * *

Спустя три недели я начал чувствовать заметные улучшения в своём физическом состоянии. Джеральд, тщательно исполнявший роль няньки, соизволил разрешить нам короткие прогулки верхом и даже спарринги в местной разновидности рукопашного боя, называемого полицейским боксом.

В отличие от смутно припоминаемых мной правил (как то: не использовать ноги, не бить в пах, не захватывать голову и тому подобное), в полицейском боксе никаких запретов не было вообще. Единственное — в дружеском поединке между джентльменами особо болезненные удары скорее обозначались, чем наносились. Более того, скоро я понял, что Джерри (а, следовательно, и большинство его сослуживцев) рассматривают спарринги не как спорт, а как тренировки с целью захвата или нанесения максимального урона противнику в тех случаях, когда сотрудник Департамента почему-либо не может воспользоваться оружием.

По правде сказать, уставал я довольно быстро, и Джерри всё не нравилось: то покраснел я, видите ли, то побледнел. В таких случаях он сразу прекращал тренировки, приводя меня в немалое раздражение. Да и вообще, слишком уж он обо мне пёкся, так что когда в очередной понедельник я полностью оказался предоставлен самому себе, это меня в немалой степени обрадовало. Впрочем, буду последовательным в своём рассказе.

Как обычно, к девяти утра, приведя себя в порядок, я вышел к завтраку и был немало удивлён тем, что миссис Потс накрывает завтрак на одну персону.

— А где же Джеральд? — поинтересовался я, пожелав ей доброго утра.

— Мистер Стокер спешно отбыл в город. Рано утром прислали посыльного с депешей. Какие-то дела Департамента. Освидетельствование или что-то вроде того.

— И когда он вернётся?

— Право, не могу вам сказать. Мистер Стокер сказал, что тиром вы можете воспользоваться и без него, а в библиотеке ещё достаточно интересных книг…

Ну вот! Если пристальную заботу кузена я ещё согласен был терпеть, то опеку его пожилой экономки — увольте!

— Благодарю вас за помощь, миссис Потс, — довольно холодно сказал я.

— Приятного аппетита! — только и ответила она и удалилась, гордо неся свой накрахмаленный чепец.

Я же решил, что сегодня непременно займусь самоуправством и внесу разнообразие в своё расписание!

ВОПРЕКИ

Выйдя из дома в отличном расположении духа, я направился в сторону парка, помахивая тростью. Дойдя же до озера, я остановился в раздумьях. Пожалуй, если я просто перенесу послеобеденную прогулку на утро, но всё так же пройдусь до Лаундберри или даже до фермы — в этом будет мало бунтарского, не так ли? А мне хотелось заявить этому миру, что впредь я намерен сам руководить своей жизнью и поступать исключительно по своему разумению — и я повернул не направо, а налево.

Не сказать, что это выглядело совершенным безумием. Я же не собирался углубляться в дебри неизвестного леса! Налево уходила та же вымощенная круглым булыжником дорога, что и направо. Разве что пользовались ей, очевидно, реже. Но пользовались же!

Бодрым шагом, насвистывая бравурный мотив, я направился под сень склоняющихся к дороге лип.

Вскоре меня отвлёк занимательный факт: липы цвели! И над ними вились пчёлы! Их равномерное гудение наполняло всю небольшую аллею, а я невольно начал прикидывать: никогда до этого не видел лип, цветущих во второй половине лета. Обычно это происходит в мае, верно? Какой-то необычный подвид? Я не очень силён в ботанике.

Задавшись этим вопросом я едва не налетел на невысокую девушку, попавшуюся мне навстречу.

— Мистер Андервуд! — воскликнула она и смущённо спрятала лицо в большом букете полевых цветов, сорванных совсем недавно, но перетянутых голубой атласной ленточкой. Цветы дрожали жёлтыми метёлочками