Интуиция Харухи Судзумии - Нагару Танигава

Нам за свой счёт его покупать, что ли?

— Не стоит перегибать палку, — удовлетворённо сказал Коидзуми. — Так, если сплав вдруг материализуется, хуже никому не станет.

По-моему, и один процент неизвестного металла наделает шума, ну да ладно, надеюсь, ничего не случится.

— С одним чудом разобрались.

Вот что Коидзуми записал у себя:

Тайна статуи Ниномии Киндзиро: В полночь на полную луну состав сплава статуи меняется с 85% меди (и т. д.) на 1% орихалка (и т. д.), а с рассветом возвращается к нормальному.

Про полночь он написал, наверное, чтобы соответствовать жанру, но я против такой глупости возражать не стал.

Так, идём дальше.

* * *

— Также популярная тема — кабинеты музыки.

Из комнаты, где посреди ночи никого не должно быть, раздаются звуки пианино — первое, что любому человеку придёт в голову.

— Ну, в типичной истории эта ситуация разрешилась бы тем, что кто-то просто оставил в кабинете свой телефон, и теперь там звучит сигнал звонка или будильника.

Как-то слишком просто.

— Если пианино играет, хотя в комнате никого нет, — сказала Асахина-сан, — то оно, наверное, программируемое?

Возможно, но откуда такому взяться в музыкальном кабинете нашей скромной префектурной школы?

Девушка наклонила голову, будто птичка, и как-то по-детски спросила:

— А что оно играет?

Да что угодно. Для страшилки подойдёт что-нибудь зловещее. Как насчёт «Лесного царя» Шуберта или «Реквиема» Моцарта?

— О, — подал голос Коидзуми, снова щёлкнув пальцами. — Тогда я как раз знаю подходящую композицию.

— Хм, и какая же?

— «4 минуты 33 секунды».

А это много или мало?

— Это не продолжительность, а название произведения.

Очень уж прямолинейно. Надо бы её нагуглить — послушаем. Я уже собирался включить доставшийся нам от компьютерного кружка ноутбук, но меня прервали.

— Не получится. Я имею в виду, её нельзя послушать. — Коидзуми улыбнулся. — Это не столько музыкальное произведение, сколько перформанс: исполнитель сидит у рояля 4 минуты 33 секунды и ничего не делает.

То есть за прямолинейностью скрывается авангард.

— Именно. Единого мнения по поводу того, можно ли это считать музыкальным произведением, не существует. Но для нашей школьной тайны в музыкальном кабинете оно подходит идеально.

Пусть беззвучную мелодию играет даже привидение — её всё равно никто не услышит. Такого безобидного духа даже как-то жалко.

— Асахина-сан, — вдруг захотелось мне спросить, — а в будущем известно, существуют ли привидения?

Мой неожиданный вопрос сбил её с толку, но потом губки горничной соблазнительно приоткрылись, и она произнесла:

— Секретные сведения, хи-хи.

Почему тогда ты выглядишь такой довольной?

— Мне очень неприятно, когда я не могу сообщить тебе что-то важное. Но вот в таких ситуациях, когда ответ «да» или «нет» не имеет никакого значения, я могу говорить «секретные сведения» с важным видом.

Самого факта того, что она не считает ответ важным, было достаточно, чтобы догадаться, каков этот ответ, но я скромно отвернулся от чарующего наряда горничной, столь выгодно подчёркивающего изгибы верхней половины её тела. Сидевший передо мною Коидзуми пожал плечами.

Кстати, он, похоже, в принципе увлёкся рационализацией необъяснимых явлений. Может, противодействие Харухи для него — лишь оправдание, а на самом деле он вообще не желает возиться с какой-либо чертовщиной? Вот он и хочет, чтобы все чудеса имели разумное объяснение — чтобы их последствия были менее приметными.

Он снова зачиркал по бумаге карандашом.

Тайна музыкального кабинета: В полночь на полную луну в пустом кабинете музыки пианино начинает играть «4 минуты 33 секунды» Джона Кейджа. Окна и двери заперты — никто не может зайти или выйти.

— Двери-то заперты зачем?

Коидзуми ответил, что для атмосферы.

— Идём дальше… Как насчёт вот такого? Есть целый класс так называемых лестничных историй, в которых лишние ступеньки лестниц то появляются, то исчезают.

Да, слышал о таком. Видимо, такие истории популярны из-за того, что «страшилка» и «лестница» по-японски звучат одинаково: «кайдан».

— Лестница, значит… — принялся размышлять я.

Что бы Харухи сделала с лестницей? Идея пришла нам в голову одновременно, но Коидзуми озвучил её раньше:

— Все лестницы в школе превращаются в эскалаторы.

Я же говорил, в первую очередь надо поставить кондиционеры в классах. В школе ведь тонкие стены: летом — жарко, зимой — холодно, будто мы на улице торчим. Сначала с этим нужно разобраться, а уже потом думать об эскалаторах.

— Мы сейчас обсуждаем не улучшение условий содержания учащихся, а школьные страшилки.

Раз уж об этом зашла речь, неплохо бы устроить заседание по поводу практического применения сил Харухи. Разве от внезапного появления кондиционеров или эскалаторов кому-то станет хуже? Все только спасибо скажут.

Коидзуми недовольно покачал головой:

— Что появление эскалаторов, что кондиционеров в конце концов окажется просто результатом срочных внеплановых работ, и это полностью лишит событие мистической составляющей. Предлагаю пойти более традиционным путём.

Так на свет появилась следующая тайна:

Тайна лестницы: В полночь на растущую луну в лестнице, ведущей на крышу южного корпуса, на один час появляется лишняя ступенька. Всякий, кто наступит на неё, некоторое время будет страдать от вросшего ногтя на большом пальце правой ноги. Опричь того, в классах вдруг могут появляться кондиционеры.

Последнее было добавлено по моей инициативе.

— Первая часть со второй никак не связана. Ещё и архаичное слово «опричь» бросается в глаза.

Да какая разница? Это ж страшилка: чем непонятнее, тем правдоподобнее.

— Но мы ведь не хотим, чтобы Судзумия-сан сочла эти истории правдоподобными.

Поворчав, Коидзуми стал листать следующие распечатки.

— Ещё похоже, довольно популярны истории с зеркалами. Например, посмотришь в него в определённое время — и увидишь себя в будущем, или тебя в него затянет, и тогда ты исчезнешь.

А какое именно зеркало? Надо бы вспомнить, какие в школе есть.

— Есть довольно большое зеркало в коридоре между центральным корпусом и спортзалом. Думаю, сгодится.

Я видел, как в дождливую погоду питчеры из бейсбольной команды практикуют перед ним подачу. Никакой другой пользы от этого таинственного зеркала я себе не представляю.

Что будет, если в него глянуть ночью?

Коидзуми взял слово:

— Первое, что приходит в голову: то, как двигается отражение, не совсем совпадает с твоими действиями.

Асахина-сан?

— Э-э-э, может, твоё отражение